Уважаемое собрание представляет собой сливки социальной антропологии и ученых маргинальных областей со всей Сферы Гаеана. Конечно же, здесь не найдется ни одного человека, работы которого не были бы напечатаны на Старой Земле. И это, конечно, ваше высшее достижение. Я поздравляю всех вас и прошу, как уже говорил, совсем немного вашего внимания – всего три минуты – именно столько, сколько осталось до перерыва. Почему бы вам не выслушать меня? Вы все здесь находитесь по моему приглашению и благодаря проделанной мной работе. Когда в процессе подготовки конгресса мне не хватало денег из фондов, я, не задумываясь, открывал собственный кошелек. Словом, как видите, я приложил к созыву этого конгресса немало сил, времени и средств.

Но времени мало, и потому я должен поспешить, если хочу сообщить вам нечто. Моей темой является тайна жизни, личная судьба, персональный рок – то есть концепции, наиболее полно воплощенные в идее тамзура.

Мой тезис заключается в том, что я генерирую космос своими собственными усилиями. Космос вытягивает свой йлан из моей жизненной энергии и использует мои благородные импульсы, чтобы улучшить собственные характеристики. Этот космос, так я надеюсь, располагая моими естественными принадлежностями, должен становиться все более дружественными ко мне и поддерживать мое существование, но, как вы все знаете, я, наоборот, на каждом шагу встречаю злобу и непонимание. Не странно ли, что этот космос моего собственного создания в своем неприятии меня начинает саркастически надо мной смеяться и делается моим невыносимым мучителем? – Мур весь подался вперед, и лицо его приняло отчаянное выражение. – Разве, когда я понимаю, что космос собрал все силы и готов низвести меня на уровень какой-то жалкой подвещи, я не должен найти средства ударить по нему сам и по наиболее дорогим для него вещам и понятиям!? – Тут Мур глянул на часы и снова достал свою палочку. – Леди и джентльмены, настало время отдыха, и этому должен подчиниться даже самый славный тамзур. Я перехитрил космос! Я побил его, расстроив все, что ему дорого, я смазал все его украшения! Я нанес ему чудовищный удар! Я аннигилировал его! Время пришло! – И Мур ударил палочкой в гонг.

Неожиданно в центральной части зала засветилась огромная лампа, и в течение доли секунды все, кто успел поднять к ней головы, увидели, как она разлетается на слепящие глаза шарики цветного стекла, и как эти осколки быстро начинают заполнять ротонду, взрывая цветное стекло огромной полусферы. Этим и кончился конгресс в Димпельуотере на Ушанте – тамзуром, который породил ужасные слухи еще на целые столетия.

Большой старый пустой дом эхом отзывался на каждый звук. Почувствовав себя виноватым, печальный Джейро только сейчас понял, что всегда относился к приемным родителям так, будто они всегда будут рядом. Но теперь их больше нет, они вместе с их добротой и юмором превратились в сверкающую цветную пыль, и ничто не может вернуть их.

Теперь Джейро оставил сентиментальные сожаления и был вынужден поставить перед собой вопрос о дальнейшей жизни. Он переставил в доме всю мебель и переделал комнаты, потому что иначе они постоянно напоминали бы о них. Туфли, одежда, косметика, лосьоны, странные вещи непонятного ему назначения полетели в помойку так же, как и некоторая старая неподъемная мебель, которую прижимистый Хайлир все никак не решался отдать на реставрацию. Оставались канделябры Алтеи. Они так напоминали Джейро о ней, о ее радости, оптимизме и любви к нему, что выбросить и их у юноши не поднялась рука. Некоторые он поставил в кабинете, другие – на длинные полки, где они придавали комнатам чуть более живой вид.

В течение двух дней с момента получения новостей с Ушанта Джейро пытался добраться до Скёрл через Конверт, а так же и через Сассун Ойри. На третий день бесстрастный голос в Сассуне ответил, что банк наложил арест на все имущество Клуа Хутсенрайтера, что дом недоступен для аренды, и прежнего владельца здесь больше нет.

– Но где же тогда Скёрл Хутсенрайтер? – воскликнул Джейро.

– Банк не обладает информацией такого рода. Подобные вопросы должны быть направлены в соответствующее агентство, – так же бесстрастно ответил голос.

На следующий день Джейро посетил господин с явно выраженной компартурой, судя по эмблеме Кахулайбаха на лацкане его костюма. Он был изыскан в манерах, гибок телом, безупречно причесан и выбрит. Картину дополняли пухлые щеки, большие глаза, очень напоминающие собачьи, и редкие темные волосы.

– Я Форби Милдун, – представился посетитель. – Знакомый вашего покойного отца. Какая ужасная трагедия! Я просто проезжал по Кацвольд-роуд и решил заехать к вам, чтобы выразить свои соболезнования.

– Благодарю вас, – ответил Джейро, и Форби сделал шаг вперед. Юноше пришлось отодвинуться, и незваный гость зашел в дом. Джейро удивился такой бесцеремонности, но пожал плечами и последовал за Милдуном.

– Садитесь, прошу вас, – исключительно из вежливости предложил Джейро, но Милдун продолжал тщательно осматривать комнату. Потом, видимо поняв, что дальше пройти вряд ли удастся, сел на предложенную кушетку.

– Весьма, весьма разумно, – пробормотал он. – Это лучший способ успокоить эмоции. Я надеюсь, вы хорошо пристроили все вещи?

– Вполне.

Милдон сделал жест одобрения и еще раз обвел глазами полупустую комнату, правда, больше не выказывая одобрения.

– Я надеюсь, что вы не один, молодой человек. Вам следует быть с друзьями или в своем клубе.

– У меня много работы, – с каменным лицом ответил Джейро.

Милдун понимающе улыбнулся и вновь одобрительно кивнул.

– Думаю, что скоро вы, конечно же, переберетесь отсюда в более подходящие условия.

– Нет, я останусь здесь. Зачем мне куда-то перебираться?