— Лина… — Марс хочет взять меня за руку, но я делаю шаг назад.

— Не надо. Твое желание отомстить привело ко всему этому, — слизываю слезу с губы и шмыгаю носом. — Честно говоря, вообще не понимаю, зачем ты меня спас. Игра закончилась. Ты победил. Не нужно больше показывать, какой ты хороший, — постепенно повышаю голос. — И не нужно было вестись на манипуляции отца. А то слишком дорого обходится простая игрушка!

Мимо нас проходит полицейский. Краем глаза вижу машину, в которой сидит отец Марса.

— Давай, не здесь, — Марс смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Я все объясню. Произошла ошибка…

— Ошибка? Серьезно? — абсурдность ситуации поднимает мои эмоции на новый уровень. Я почти кричу. — Ошибка в том, что ты меня унизил? Сказал какой-то бабе, что я стриптизерша? Ошибка в том, что я оказалась в этом доме с ножом у горла? Знаешь что, самая главная ошибка в том, что я полюбила тебя! — слова срываются с губ раньше, чем я соображаю, что хочу сказать.

Марс смотрит на меня нечитаемым взглядом. Я захлопываю рот с такой силой, что зубы громко клацают. Марс дергает меня за запястье и тянет к своей машине.

— Отпусти, — я пытаюсь вырваться. Марс не разжимает ладонь. — Или хочешь похитить меня, как твой отец? — это было лишним. Только обиды внутри слишком много.

Марс останавливается и поворачивается ко мне. Черные брови нахмурены. Чувствую, как его рука сильнее сжимает запястье.

— Вот как, — он смотрит мне в глаза. — То есть, ты действительно веришь в это все? Ты поверила Анне? И все, что было между нами, для тебя ничего не значит? — Марс нависает надо мной.

— Да нет никаких нас! — эмоции выплескиваются через край. Я со всей дури толкаю Марса в грудь. — Есть ты, и есть я, и вся та боль, которую ты мне причинил, — теперь перехожу на шепот. — Пожалуйста, оставь меня. Достаточно того, что уже произошло из-за тебя, — умоляюще смотрю на Марса.

— Ты права, — немного подумав, наконец говорит он. Больше на меня не смотрит. — У нас изначально не было шанса.

— Мы начали с обмана, из-за него же закончим, — я разворачиваюсь и ухожу. Марс больше не останавливает меня. Сердце окончательно раздирается в клочья.

Двухкомнатная квартирка в Коврове наводит унынье, но здесь я хотя бы не одна. Мама стучится в дверь моей комнаты и в очередной раз интересуется, не хочу ли я хотя бы немного перекусить. И в очередной раз не дожидается ответа.

Я уже третий день в отпуске. Роман Евгеньевич без колебаний подписал мое заявление, написанное на следующий день после возвращения. История про похищение произвела на него ошеломляющее впечатление.

И вот уже третий день я не подаю признаков жизни, зарывшись с головой под одеяло. Говорят, что болезненнее всего по ночам, но это неправда. Ночью мне снятся счастливые сны, в которых я нежусь в лучах теплого солнца, или не снится ничего, и я просто проваливаюсь в темноту без мыслей. Куда страшнее утро, когда ты понимаешь, что все произошедшее с тобой, не сон. Мысли и воспоминания возвращаются вновь, и ты от них никуда не спрячешься.

Вибрация телефона, лежащего на высоком комоде, раздается над головой. Игнорирую звонок, но он настойчиво продолжается.

Выбираюсь из-под одеяла. Яркое солнце, как насмешка, проникает через легкий тюль в комнату. На светлом диване валяется покрывало от кровати и моя одежда, которую я скинула с себя в первый день приезда и больше не надевала. Мама ее не трогала, как и меня. Тянусь к телефону и смотрю на экран.

Это не он. Я не успеваю поднять трубку. Незнакомый номер сбрасывается и через мгновение звонит вновь. Вздыхаю и отвечаю на звонок, любопытство пересиливает:

— Алло, — я не узнаю свой хриплый голос.

Ожидаю услышать рекламное сообщение о том, что мне одобрен кредит, но вместо этого слышу приятный мужской бас:

— Лина? Привет. Это Дима, друг Максима. Слушай, только не бросай трубку.

Я в онемении сажусь в гнездо из одеяла, скрестив ноги по-турецки. Чувствую, как холодеют руки, живот сводит судорогой, и в горле пересыхает. Еще раз смотрю на экран и снова подношу трубку к уху.

— Лина, прием!

— А, да-да, привет, — наконец отмираю я. — Дима, что-то случилось? — волнение, липкое и противное, просыпается внутри. — Что-то с Максимом? — сжимаю телефон сильнее.

— Честно говоря, да. Я звоню тебе по поводу него. Мы можем встретиться? — собеседник замолкает, ожидая ответа.

— Я не в Москве, извини. Так…

— Я знаю, где ты. Я у твоего подъезда, — извиняющиеся нотки улавливаются в голосе.

— Чего? — слетаю с кровати и машинально дергаюсь к окну.

Окна моей квартиры выходят на другую сторону, поэтому Диму я все равно не увижу.

— Выйдешь, все объясню. Жду тебя, — короткие гудки не дают мне возможности возразить.

Стою, не двигаясь, раздумывая о том, а надо ли мне общаться с Димой. Мои мысли перебивает Венера, нашептывая, что он бы просто так не приехал. Случилось что-то серьезное. Марс… я должна узнать, что с ним. Бросаюсь к дивану, на котором валяются джинсы и серый свитер, и натягиваю их. Нахожу под покрывалом носки и вылетаю из комнаты. Дверь ударяется об стену и рикошетом бьет меня в плечо. Не останавливаясь шиплю от боли, потирая ушибленное место. Ботинки, пальто. Кричу маме, что скоро вернусь. Хватаю ключи и сбегаю по лестнице с пятого этажа на улицу.