Черный Рендж Ровер выделяется среди стареньких Лад, Шкод и Фордов на стоянке перед домом. Дима стоит в коричневой потертой куртке, синих джинсах и ковбойских сапогах. Его черные волосы забраны в пучок. Проходящая мимо бабушка удивленно оборачивается на него. Он ей приветливо машет, широко улыбаясь. Качаю головой и иду к нему.

— Лина, милая, — Дима захватывает меня в медвежьи объятия и отрывает от земли. Я крякаю. — Как ты? Выглядишь…хорошо.

— Спасибо! — я снова стою на земле и отдергиваю задравшееся пальто. — Как ты узнал, где я? — оглядываюсь по сторонам в поисках еще одного человека, но не вижу больше никого.

— Я здесь один, — Дима все правильно понимает. — Настя, — он видит мой вопросительный взгляд, — она дала мне твой адрес.

— Вот срань! — вырывается у меня.

— Нет, — Дима машет руками. — Она не виновата. Я ее вынудил, можно сказать, шантажом.

— Что случилось? — убираю прядь волос за ухо и закусываю губу.

— Давай поедем в какое-нибудь кафе и там поговорим? — Дима тянется к двери машины, но я его останавливаю.

— Нет, или ты говоришь все сейчас, — вижу, как Дима приподнимает одну бровь и чуть поджимает губы. — Или я ухожу.

Только уйти я не готова.

— Хорошо, — кивает он. — Давай хотя бы присядем.

Мы направляемся к лавочке на детской площадке и садимся. Я обнимаю себя руками, Дима же упирается ладонями в сиденье и чуть наклоняется вперед. Мы молчим.

— Даже не знаю, с чего начать, — говорит он после паузы. — Во-первых, мне очень жаль, что так все получилось.

— Это не твоя вина, — вставляю я.

— Не совсем так, — он начинает раскачиваться. — В общем, с Максимом все плохо. Он снова заперся в боксерском клубе. У него на руках уже живого места не осталось. Он ни с кем не общается. На работу, которой он безгранично дорожит, забил болт.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — стараюсь придать голосу безразличие, хотя сердце разрывается на части. Мне больно слышать о страданиях Марса.

— Затем, что ты тому причина, — Дима чуть повышает голос.

— Он сам тому причина, — огрызаюсь в ответ. — Он и твоя сестра. Я из-за них почувствовала себя героиней какого-то долбаного любовного романа. Думала, что только там могут плестись такие интриги.

— Макс не знал.

Дима говорит слишком тихо. Я поворачиваюсь к нему. Уголки его губ опущены, печальный взгляд устремлен на качающиеся качели.

— Макс не знал, — уже громче говорит он. — Все, что я дальше скажу, ни в коем случае не оправдывает Аню, но она моя сестра, — Дима запинается. — В общем, так получилось, что с Максом мы знакомы уже давно. Анька же влюблена в него лет с шестнадцати. Я знал, что они пару раз даже спали. Был против, но Аня меня просила не вмешиваться, — он вздыхает.

Порыв ветра треплет волосы. Мне неприятно слушать о любовных похождениях этих двоих, но я молчу и жду продолжения.

— Макс, он же никогда не стремился к семейной жизни. Да и не задерживался в отношениях надолго, — Дима усмехается. — А Аня все надеялась, что станет для Макса той самой, а тут ты пришла с ним на покер. Как Аня рвала и метала после этого. Она же хотела просто немного побыть с Максом. Придумывала разные предлоги, то для меня праздник готовить, то вместе подарок мне купить. Макс к ней, в целом, безразличен, а ради меня он в лепешку разобьется. Я просил его не отказывать Ане. Больно же видеть, как сестра страдает. Вот Макс и не отказал: согласился даже на совместное поздравление, хотя идея изначально ему не нравилась.

Дима снова вздыхает и трет переносицу. Встает, разминаясь, делает пару шагов вперед и разворачивается ко мне. Не могу понять, к чему он клонит.

— Ну так и что? — не выдерживаю тишины.

— В четверг Аня попросила Максима приехать под каким-то предлогом. Не знаю точно. К ней он ехать отказался. Договорились у меня. Все было хорошо, пока Макс не сказал, что будет не один. Аня психанула. Знатно так. Мы думали, что она уехала. Расслабились. Я спросил, с кем же Макс будет, и он сказал, что с тобой. А потом спросил: “Помнишь звезду из клуба? Так вот, это она”. Он рассказал все, да с таким детским восторгом... Ну у вас и история, ребята! — Дима усмехается и смотрит мне в глаза. — И про клуб, и про три недели, и про мысли о мести, которые потом отбросил, и о твоих страхах, — он снова делает паузу, глубоко вдыхает и выдыхает, как перед прыжком. — Вы, женщины, страшные создания. Ваши ум и хитрость способны на многое. Вот и Аня, вернувшаяся извиниться, подслушала наш разговор. Как она этим воспользовалась, мы помним, — Дима хлопает в ладоши и смотри на меня.

— Подожди, — я мотаю головой и усмехаюсь. — Серьезно? — смотрю Диме в глаза, чуть сдвинув брови. Поднимаюсь со скамейки. — Ты мне выдаешь всю вот эту банальщину, чтобы что? Чтобы я поверила? Так что ли? — хочется ударить Диму. Руки сами по себе сжимаются в кулаки, пальцы покалывает.

— Эта, как ты говоришь, банальщина является правдой, — бурчит Дима.

— Тогда расскажи мне вот что: почему же твой драгоценный Максим стоял истуканом и слушал все то, что она говорила? — я подхожу вплотную к Диме. — Почему не вырвал у нее микрофон и не сделал ничего? — тычу Диму пальцем в широкую грудь. — И главное, что же это за подарок такой особенный, что он сразу не понял, о чем речь? — шиплю я.

Мы молча сверлим друг друга взглядом. Я отвожу глаза, не дожидаясь ответа, и качаю головой. Кажется, скажи Дима сейчас хоть что-то еще, и я поверю. Но он молчит. На улице внезапно становится очень холодно. Только что появившаяся надежда вновь угасает внутри.

— Максим пригласил джазовую певицу, чтобы она спела специально для меня, — долетает мне в спину. — Поэтому сразу ничего и не понял. Но когда осознал, бросился за тобой, только тебя уже нигде не было. Он искал…а потом устроил разнос, — Дима разводит руками.