— Согласен. Тогда вели разбивать лагерь и назначай часовых. Я первым подежурю. Пойду осмотрюсь.

— Ага, давай.

Но стоило мне отойти на пару метров, как Эльф окликнул меня:

— Мор, погоди.

— А, что такое? — обернулся я.

— Слышу что-то странное.

Все знали о сверхспособности Эльфа слышать комариный писк за километр. И это не раз спасало нас с мутантами в вылазках.

— А ну-ка, поподробнее.

— Словно плач ребёнка. Очень тихий. В другом конце города. Но, думаю, что это какой-то мутант. Если бы здесь были люди, то я бы сразу услышал посторонние голоса.

— Схожу, проверю.

Эльф указал мне примерное направление, и я потопал. Фонарик с собой опять не взял, а ориентировался лишь на шестое чувство.

По пути встречалось очень много животных самых разных мутаций. Прямо бестиарий какой-то. Но они не обращали на меня внимания и проходили мимо, помня ментальный приказ.

У меня сложилось впечатление, что животные сбежали сюда из близлежащих лесов и деревень. А как иначе объяснить жующего куст оленя возле подъезда панельного дома?

Тем более, растительности в этом мёртвом заброшенном месте было уж очень мало. И когда она закончится, животным придётся мигрировать дальше, или снова мутировать под новые условия.

Прямо под моими ногами пробежала белка. Блеснула ярко-красными глазами и скрылась в открытом люке канализации. Точно, как в зоопарк попал.

Если бы этому миру не грозил полнейший капец, то можно было бы высадить растения и продавать билеты за просмотр мутантов бункерским. Хах, что-то не о том я думаю.

Я долго бродил, погруженный в собственные мысли. Наблюдал за размеренной жизнью животных. Напитал энергией уши, чтобы хоть немного усилить слух.

И вслушивался. Ведь тот, кого я ищу мог скрываться в любой многоэтажке, а в каждой было квартир по двести минимум. Даже от безудержного любопытства я бы не стал их все обходить.

Звуки усилились в десятки раз. к этому было сложно привыкнуть. Как вообще Эльф с такой способностью не сошёл с ума? Хотя в этом наверно и секрет его безупречной выдержки.

Мне же через десять минут с усиленным слухом уже захотелось с мясом оторвать свои уши. Мозг просто офигевал.

И я уже решил, что на хер это всё. Какой-то непонятный звук не стоит моих мучений.

Как услышал детский плач. Самый настоящий.

Я побежал на звук со всех ног. Казалось, что мои барабанные перепонки сейчас лопнут к херам. Но я терпел. Из чистого любопытства.

Зашёл в подъезд пятиэтажки. Звук доносился откуда-то сверху. Но тут же я наткнулся на обрушенную лестницу.

Выругался и создал целых три пролёта из уплотнённых радиоактивных частиц. Спешно поднялся.

Четвёртый этаж. Темнота. Мусор шуршал под ногами.

Звук доносился из-за закрытой двери. Наконец-то я смог вернуть слух к привычному состоянию.

Дёрнул за ручку и потянул железную дверь на себя. Она со скрипом отворилась и пустила меня внутрь старой квартиры.

К этому времени детский плач превратился в лёгкое завывание.

Я прошёл через коридор в арку и оказался на кухне.

И увидел то, что никак не вписывалось в картину заброшенного города.

Прямо на грязном полу возле окна, откуда еле-еле пробивался свет полной луны, скрытой за радиоактивной пылью, сидела девочка лет пяти. Вся чумазая. В каких-то обносках, что раньше назывались сарафаном.

Она доставала из банки заплесневелые макароны и жадно засовывала их себе в рот. Раздавался такой треск, словно она ломала о них свои молочные зубы. А затем снова плакала.

Я медленно подошёл.

Девочка увидела меня и забилась в угол. Макароны из банки высыпались на пол.

— Тише, тише, я не причиню тебе вреда, — успокаивающе проговорил я.

В ответ девочка лишь снова заплакала.

Я присел на корточки и снял с плеч рюкзак. Достал оттуда банку тушёнки, нож и буханку хлеба, который остался из запасов Тёти Клавы. Открыл банку. Старался делать всё медленно, чтобы ещё больше не напугать ребёнка.

— Вот, держи, — сказал я и протянул девочке тушёнку с хлебом.

Она схватила еду и начала выгребать мясо из банки своими маленькими ручками. Блин, надо было ложку хоть поискать.