— Не вы ли пару недель назад утверждали, что любые проявления так называемого колдовства — это не более, чем фольклор? — ядовито поинтересовался Геловани.

— Если так — я ошибался. И вряд ли ваше сиятельство станет спорить — раз уж перед нами сидит живое доказательство! — Вольский вытянул руку, указывая на меня. — Наследие тех времен, когда подобные Владимиру еще ходили по земле среди нас. Когда наши предки еще не утратили древние знания, которые передавали из поколения в поколение. До того, как способности Владеющих превратились то, что мы видим сегодня, а были истинным таинством, могуществом… Как знать — может, современные аристократы пользуются лишь крохам того, что умели их прадеды?

В целом его благородие профессор говорил истинную правду, но так, что даже у меня возникало ощущение, будто он несет полнейшую околесицу. То ли дело было в чрезмерной поэтичности речи, то ли в том, что Вольский совсем уж разошелся и с каждым мгновением все больше напоминал токующего глухаря: надулся, запрокинул голову и даже чуть прикрыл глаза, вещая все громче и громче.

— Петр Николаевич! — на этот раз не выдержал Дельвиг. — Ну право же — если у вас есть вопросы, то самое время…

— Не так уж много. — Вольский тряхнул головой, виновато посмотрел на меня и тут же подобрался: — В сущности, буквально несколько: скажите, Владимир, вы знаете тех, кто обладает Талантом и умениями, подобными вашим?

— Только ныне покойную Арину Степановну, — ответил я. — Конечно же, не считая бессчетного количества столичных гадалок и предсказателей.

— Чуть ли не каждый знаток трав и так называемой народной медицины приписывает себе колдовские способности. — Дельвиг поморщился. — Впрочем, если желаете, я мог бы даже назвать несколько имен — если вам будет угодно проверить…

— Нет, ни в коем случае! Может, кто-нибудь из вас, судари, и считает меня чересчур легковерным, — Вольский многозначительно взглянул на Геловани, — но я уж точно не собираюсь носиться по городу с подобной затеей. Проще отыскать иголку в стоге сена, чем встретить среди бездарей и шарлатанов истинный самородок, подобный нашему юному другу.

— Думаю, вы переоцениваете умения Владимира, — усмехнулся Геловани. — Хотя, не буду скрывать, без такого человека делать наше общее дело будет непросто. Почти невозможно.

— Полностью с вами согласен, Виктор Давидович. Полностью! Собственно, поэтому мне и не терпится узнать предел возможностей Владимира. — Вольский снова заулыбался и повернулся ко мне. — Вы ведь расскажете нам, не так ли?

Не знаю, чему я удивился больше: что Вольский не добрался до этого вопроса раньше — или что его не задал сам Геловани. Впрочем, даже такой ход вполне мог быть частью заранее придуманного плана. Сам старичок-профессор выглядел слишком уж наивным и неуклюжим для всяких хитростей, а вот хозяин темного кабинета в Зимнем дворце…

Прямо по классике: плохой городовой и хороший. Один запугивает и пытается сбить с толку, а второй оказывается добродушным валенком. И тот, кому посчастливилось отбиться от первого, на радостях выложит второму куда больше, чем собирался.

Не дождетесь, судари.

— Вероятно. — Я пожал плечами. — Что именно вас интересует, Петр Николаевич?

— Все! — с жаром воскликнул Вольский. — Что вы умеете? Как при этом работает родовой Талант? И как долго вас обучала ваша… Ирина Станиславовна — так, кажется?

— Арина Степановна. — Я картинно нахмурился и покачал головой. — Совсем недолго. Боюсь, вы будете разочарованы.

— Почему же?

— Я не имею ни малейшего представления, как работает мой Талант — просто повторяю кое-какие приемы, которые сумел запомнить. И их наберется совсем чуть-чуть — буквально дюжины полторы-две… Признаться, я не самый усердный ученик, хоть и всегда любил сказки про колдунов и все тому подобное. — Я попытался изобразить на лице что-то вроде чувства вины. — Могу заговорить кровь, если рана небольшая. Или снять порчу… Помочь отыскать пропажу — вещь или человека, такой ритуал тоже есть. Еще Арина Степановна говорила, как защищаться от зла, но вряд ли это…

— Можете показать?! — Вольский едва не подпрыгнул. — Ничего особенного — мне… то есть, нам вполне хватит самой маленькой демонстрации ваших сил. Что-нибудь несложное — к примеру, если я спрячу что-нибудь в этой самой комнате, а вы попробуете…

— Вы пришли сюда смотреть фокусы, Петр Николаевич? — Дельвиг уже даже не пытался скрывать раздражение. — Или вам почему-то недостаточно моего слова?

— Что вы, что вы, Антон Сергеевич! — Вольский замотал головой. — У меня и в мыслях не было… Но вы даже представить себе не можете, как бы я хотел увидеть нашего друга в деле. От этого ведь не будет никакого вреда, зато мы наверняка убедимся…

— Вред может быть, — буркнул я. — Арина Степановна всегда говорила, что не следует прибегать к ее знаниям без особой необходимости. Любое действие имеет свою цену, и такая сила не дается…

— Достаточно. Не будем превращать нашу встречу в балаган судари. В сущности, сейчас интересует только один вопрос. — Глаза Геловани недобро блеснули в полумраке. — Можете ли вы, Владимир, создать предмет, подобный тому, что мы видели в Парголовской мызе?

— Что?.. Нет, конечно же!

На этот раз мне даже не пришлось изображать возмущение — оно и так оказалось вполне искренним. Вряд ли его сиятельство всерьез подозревал меня в злодеяниях, но после нашей и без того сомнительной беседы вопрос прозвучал и вовсе… опасно.