Наконец, Дамек уставился на нее так, как будто во всем была виновата именно она:

— И что, по-твоему, ты можешь сделать?

— Нам с Амели нужно составить список людей с возможными мотивами, а затем вы должны обязательно поддержать нас, если мы попросим прочитать кого-нибудь.

— У меня нет власти над семьей Рошель или их охраной, — ответил Дамек.

— Я знаю, — кивнула Селин. — Позвольте нам побеспокоиться о них, но если я попрошу, вы отдадите приказ относительно кого-либо еще?

В глазах Дамека светилось безумие:

— Думаешь, ты сможешь вычислить убийцу?

Селин пожала плечами, и казалось, что все ожидания по поводу всяческих поклонов, выказывания почтения и обращения к Дамеку «мой господин» улетучились:

— Мы уже делали это раньше. Спросите своего отца.

— Прекрасно, — отрезал он. — Составь свой список, и я дам тебе полную свободу действий, но я хочу, чтобы это закончилось быстро, понимаешь?

— Тебе придется продолжать вести переговоры о браке, — вставил Антон. — Как сказала Селин, если поспешишь, то ты или Рошель можете стать мишенью. Может, нам следует объявить, что свадьба откладывается?

— Нет! — Дамек закрыл глаза и понизил голос: — Возможно. Мне нужно подумать.

— Сестрам понадобится некоторое время, чтобы составить список, — сказал Антон, направляясь к двери и жестом приглашая Амели и Селин следовать за ним. — Я предлагаю обсудить дальнейшие планы отталкиваясь от списка.

Все еще не открывая глаз, Дамек кивнул:

— Да, а теперь убирайтесь.

***

Наконец-то Амели оказалась у двери их собственной комнаты, находившейся на другой стороне замка.

Из покоев Дамека Антон и Рюрик вышли вместе с ними.

— Мы в соседней комнате, если вам что-нибудь понадобится, — сказал Антон.

— Хорошо, спасибо, — ответила Селин. — Постарайтесь немного отдохнуть.

Даже не пожелав мужчинам спокойной ночи, Амели толкнула дверь их собственной комнаты и вошла внутрь. Хельга была там, в окружении нескольких горя-

щих фонарей со свечами внутри. Она стояла у туалетного столика, раскладывая еду на подносе: хлеб, ветчину и сыр, расставляла дымящиеся кружки.

Амели была очень рада ее видеть. По какой-то причине Хельга заставляла самые странные ситуации казаться нормальными.

— Вот и ты, — повернулась Хельга. — Я уже начала беспокоиться после того, как услышал, что еще один сноб рухнул замертво за столом. А еще я подумала, что ужин могут отменить.

— О, Хельга, — улыбнулась Амели. — Ты не поможешь мне снять это нелепое платье? Я едва могу дышать, — она повернулась спиной к Хельге.

Дверь открылась и в комнату вошла Селин:

— Амели, думаю, тебе есть что нам рассказать.

— Да, я даже и не знаю, с чего начать. Просто позволь мне снять это платье.

Пока Хельга ловко расшнуровывала бордовый шелк, Амели с наслаждением полной грудью вдохнула воздух. Потом она вспомнила об оружии, пристегнутом к запястьям, и приняла решение.

— Селин… — начала она, сбрасывая платье с плеч и позволяя ему упасть на пол. Она протянула к сестре руки. — Яромир дал мне это перед тем, как мы покинули Сеон. Он сказал держать их в секрете, но я устала прятать их каждый раз, когда переодеваюсь. Не проси меня снять их, потому что я этого не сделаю.

— С чего ты взяла, что я попрошу тебя снять их?

— Не знаю… из-за нашей легенды, я полагаю. Предполагается, что мы происходим из семьи богатых торговцев.

Слегка оскорбленная, Селин ответила:

— Что ж, тебе не о чем беспокоиться. Я не буду просить тебя снять их. Во всяком случае, не после сегодняшнего вечера. Теперь расскажи мне, что ты знаешь о леди Саорис… и откуда ты это знаешь.

— Девочки, идите сначала что-нибудь поешьте, — позвала Хельга, бросая платье Амели на кровать. — Я знаю, что вы еще не ужинали.

— Через минуту, — ответила Амели, думая, с чего ей лучше начать. — Селин… во-первых, ты должна знать, что Джоанна- любовница Дамека, и я имею в виду не какую-то служанку, которую он время от времени затаскивает в свою постель. Когда я читала ее, то видела сцену ночи перед приездом Рошель. Джоанна грозилась уйти от него. Дамек говорил ей, что его брак ничего не изменит между ними, она ответила, что любит его.

— О… боже, — Селин села на кровать. — Ты уверена? Ты никак не могла неправильно истолковать то, что видела?