— Что это? — поинтересовалась Лизбет, так и продолжая стоять у двери.

— Это маковый сироп, — ответила Селин. — Ваша мать в шоке, ей нужно расслабиться и поспать. Когда она проснется, она должна снова стать самой собой. — Селин открыла флакон и налила сироп в деревянную ложку. — Миледи, — мягко обратилась она к Хелене, — вы можете выпить это для меня?

Хелена отняла руки от лица и посмотрела на Селин, не узнавая ее. С распущенными волосами стареющая аристократка почему-то казалась моложе.

— Он был всем, что у меня осталось, — прошептала Хелена. — Я знаю, что он слишком много пил и развлекался со слишком молодыми для него женщинами, но он был всем, что у меня было.

— Нет, мама, — отозвалась Рошель с обидой в голосе. — У тебя есть мы. У тебя есть твои дети.

— Все, что у меня было, — снова прошептала Хелена.

— Миледи, пожалуйста, выпейте это, — попросила Селин, и, к ее счастью, Хелена проглотила все, что было в ложке.

Она еще продолжала бормотать полные скорби слова о потере своего брата, но вскоре жидкость с добавлением опиума подействовала, и ее потянуло в сон.

Наконец Селин и Рошель помогли ей вернуться в постель, где она и закрыла глаза.

— О, спасибо, — поблагодарила Рошель Селин. — Я не знала, что делать… О, вы ранены. У вас лицо в крови.

Щеку Селин жгло в том месте, где Дамек провел ногтем, но она была слишком занята, чтобы обращать на это внимание. Девушка прикоснулась к щеке, на пальце осталась кровь.

— Ничего страшного. Я была неосторожна и поцарапалась.

Рошель оглянулась на спящую мать:

— Я побуду с ней. Лизбет, тебе лучше вернуться в постель.

Селин повернулась в сторону Лизбет:

— Как думаете, вы сможете уснуть?

Девушка молча кивнула, но казалась такой потерянной и расстроенной, совсем не похожей на то дерзкое создание, которым была этим вечером.

Селин встала и подошла к ней:

— Пойдемте со мной.

Лизбет позволила Селин вывести ее наружу, в коридор, где ждали Антон, Хит и Мэддокс.

— Леди Хелена сейчас спит, — объявила Селин мужчинам.

Хит на мгновение закрыл глаза:

— Спасибо.

— Я провожу Лизбет обратно в постель, — закончила Селин, направляясь через коридор вместе с молчавшей девушкой.

Открыв дверь, они вошли внутрь и Селин подвела Лизбет прямо к кровати. Откинула покрывало:

— Вам следует снять плащ и забраться под одеяло.

Словно ребенок, девушка повиновалась и даже позволила Селин укутать ее.

— Я не стремилась быть правой, — мрачно сказала Лизбет.

— В чем?

— В том, что Карлотта была убита. Я знаю, что говорила это тебе, но я не стремилась оказаться правой.

Селин присела на край кровати:

— Не стремились. Вы были храброй девушкой, раз открыто высказались. Не бойтесь говорить то, что вы думаете, когда на карту поставлены жизни.

На лицо Лизбет вернулся румянец, и она откинулась на подушку.

— Ты останешься здесь, пока я не засну? — спросила она.

— Да, — повинуясь внезапному порыву, Селин наклонилась и поцеловала ее в лоб. Бедная девочка, казалось, нуждалась в материнской заботе. — Закрывайте глаза.

Несколько мгновений спустя Лизбет уже спала, а Селин встала и тихо выскользнула за дверь. Антон ждал в коридоре, чтобы проводить ее обратно в ее собственную комнату.

***

Близился рассвет. Антон лежал в своей постели, все еще не в силах заснуть. На полу, рядом с его кроватью, на тюфяке спокойно спал Рюрик.

Вернув Селин в ее собственную комнату, Антон столкнулся с неожиданным препятствием в лице Рюрика и Амели: они оба потребовали, чтобы Селин объяснилась. Антон, теряя самообладание, пресек их вопросы и приказал всем идти спать практически оставив Селин разбираться с Амели в одиночку. А сам вместе с Рюриком отправился в свою комнату и в изнеможении рухнул на кровать. И с тех пор так и лежал без сна.

Я напал на своего брата. Мысль продолжала прокручиваться в его голове снова и снова, и он не мог справиться с эмоциями, сопровождающими эту неизбежную реальность: триумф, чувство свободы, вина, предательство, облегчение… а затем снова чувство вины. Его история и связь с Дамеком были слишком долгими и сложными, чтобы кто-то другой мог их понять. Возможно, так всегда бывает с братьями и сестрами?

Когда они были маленькими мальчиками, их отец казался им богом. Как военачальник из древнего рода военачальников, принц Ливен был хорошим отцом в том смысле, что он заботился об образовании своих сыновей. Для обучения отпрысков письму и математике были привлечены лучшие гувернеры. Принц Ливен позаботился о том, чтобы его мальчики свободно говорили на стравинском и белашкийском языках, чтобы им никогда не приходилось зависеть от переводчика в дискуссиях с соседними народами. Оба мальчика научились ездить верхом почти так же быстро, как и ходить. У них был мастер меча, а сам Ливен обучал их военной истории. Возможно, отец и был деспотом, но он хотел, чтобы его сыновья были подготовлены к своему месту в мире.