Принц Ливен хотел внука.

Джослин умерла при родах вместе с ребенком, и Антон хотел умереть вместе с ними. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, а он даже ни разу не взглянул на другую женщину… до сих пор.

Во многих отношениях Селин была совсем не похожа на Джослин. Она определенно не была ни защищенной, ни застенчивой. Она перенесла больше, чем ее доля трудностей, и проявляла плохо скрытую осторожность большинства мужчин. Она была непревзойденной лгуньей и не выказывала никаких угрызений совести против использования этого таланта, когда это было необходимо.

Но… она также была теплой, отзывчивой и щедрой на маленькие проявления доброты. Она была красивой и умной и гордилась тем, что поддерживала себя и Амели своими выдающимися навыками аптекаря.

Он и не думал, что когда-нибудь снова почувствует такое влечение к женщине, и все же он не мог действовать в соответствии со своими чувствами или даже сказать ей об этом.

О браке не могло быть и речи. Все, кто имел значение, считали бы ее цыганской крестьянкой, и, учитывая нынешнюю политическую ситуацию, даже Антон не стал бы так далеко выходить за рамки общественных условностей. Да и Селин не пожелала бы ему этого. Она заботилась о своей стране и хотела, чтобы его назвали великим принцем. Это оставляло ему перспективу сделать ее своей любовницей, а он никогда не допустил бы такого для такой прекрасной женщины, как Селин. Несколько раз он так сильно хотел, чтобы она прикоснулась к нему, что почти забывался, но один или оба они в последний момент отступали.

Благодарно.

Нет, это была его судьба-оставаться в изоляции, и он это понимал. В отличие от Дамека, он не женился бы из-за денег или связей, и любовь была для него редкостью. И все же самосознание было сильной стороной-по крайней мере, так всегда говорил его отец.

Его высокий жеребец легко шел по грязной дороге, и он снова попытался выкинуть из головы образ Селин прошлой ночью, стоящей перед очагом и рассказывающей эту историю.

Он был так сосредоточен на своих мыслях, что его лошадь чуть не столкнулась с ее задом, прежде чем он понял, что весь отряд остановился.

— В чем дело? — он позвонил.

Прежде чем кто-либо ответил, он посмотрел вперед, мимо капрала Рюрика, и увидел большой, но потрепанный фургон, преграждающий дорогу. С задней левой стороны оторвалось колесо, и этот угол провалился в тонкий верхний слой грязи на земле. Перед домом был запряжен полуголодный мул. Возможно, двенадцать крестьян — мужчины, женщины и дети, все худые до костей-собрались вокруг задней части фургона, как будто оценивая ущерб.

Некоторые из них обернулись, чтобы посмотреть на контингент примерно в то же время, когда их увидел Антон, и ужас залил их лица.

— Беги! — крикнул один из них.

Мгновенно небольшая толпа бросилась бежать к деревьям.

К удивлению Антона, Селин направила свою лошадь в обход охранников, стоявших перед ней.

— Пожалуйста, остановись! — крикнула она. — Мы не причиним тебе вреда. Пожалуйста!

Прежде чем он успел пошевелиться, она пустила свою серую кобылу галопом по краю дороги, все еще окликая крестьян. Некоторые из них начали притормаживать и оглядываться на нее.

Внезапно осознав, что она может быть в опасности, он пнул Шепота в бок, подталкивая его вперед. Он услышал, как Амели идет за ним.

К тому времени, когда он добрался до передней части отряда, лошадь Селин была рядом с лошадью Рюрика, и она, наклонившись с седла, разговаривала с одной из крестьянских женщин.

— Я обещаю, что никто не причинит тебе вреда. Это люди принца Антона, — сказала она.

Женщина была грязной, в изодранной одежде, и ее глаза были испуганными, когда они повернулись к нему. Он понятия не имел, что делать, и действительно был несколько смущен поведением Селин. Он бы просто приказал своим людям объехать разбитую повозку и оставить этих людей, чтобы они вернулись из укрытия, как только все солдаты пройдут мимо.

— Что случилось? — спросила Селин у женщины… а потом она слезла с лошади!

— Селин! — позвал он более резко, чем намеревался.

Она снова посмотрела на него. — Милорд, эти люди нуждаются в нашей помощи. Колесо от их фургона оторвалось.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, он спрыгнул вниз и быстро подошел к ней. В некоторой тревоге Рюрик тоже спрыгнул со своего коня. Не раздумывая, Антон схватил Селин за запястье и оттащил на несколько шагов.

Внезапно Амели оказалась на земле рядом с ними, глядя на его руку. Он отпустил ее.

— Это люди Дамека, — спокойно объяснил он, — и мы ничего не можем для них сделать. Самое доброе, что мы можем сделать, — это отправиться в путь.

Глаза Селин затуманились в замешательстве. — Нет, им нужна помощь, и… что вы подразумеваете под ‘людьми Дамека’? Если вас изберут великим князем, весь народ будет вашим народом.

Он уставился на нее. Ее капюшон упал, и моросящий дождь потемнел на ее волосах.