Вз-з-з!

С громким визгом шин колеса «Мерседеса» прокрутились… в обратном направлении!

За три шага, что таки удалось сохранить мне между капотом собственного авто и крышкой багажника «мерса», тяжелая машина не успела набрать высокой скорости. Но тряхнуло все равно знатно!

Бум!

Голова мотанулась вперед. Что-то неприятно хрустнуло в шее. Кажется, слегка потянул мышцы.

— Вот, с*ка! — Вновь оценил я, стараясь на ощупь оценить ущерб.

— А ну вылезай, скотина! — Неслись голоса снаружи.

Кажется пассажир и его водитель-телохранитель приверженцами техник типа «отпустить ситуацию и успокоиться» не были от слова совсем.

«Ну ладно!», — решил я. Мне тоже интересно, кто там такой умный и с направлением движения определиться не способный.

— Ба, знакомые все лица! — вынужден были признать я. — Господин Третьяков с собственной персоной!

Тут, главное, улыбаться пошире.

— Какими судьбами?

Вовка остановился на миг. Охранник тоже сбавил шаг. Все-таки главная его задача — «держать объект», а вовсе не участвовать в его разборках.

Третьяков замер. Примерно секунды на три. Кажется, до того он хотел выпалить какую-то речь, но сбился.

— Алексеев, совсем охренел, да? — выдал он, зло ощерившись.

Возможно, в ответ он ожидал уверений в моей невиновности. Но вот фиг вам. Будем ломать игру!

— А то! — заверил я. — В последнее время такой охреневший стал, что прям в зеркало смотреться не могу!

Отлично! Опять задумался. А мне каждая секунда в тему. Это время унять адреналиновый шторм и взять ситуацию род контроль.

— Ты хотел напасть на меня, да? — кажется, адреналин сейчас бушует не только в моем теле.

И не на меня он играет сейчас, а на медленно уже успевших «абсолютно случайно» появиться рядом свидетелям.

«Будь проклят тот день, когда изобретут какие-нибудь мелкие камеры!», — мысленно решил я. Представить страшно, если записывающее устройство можно будет совместить, например, с мобильным телефоном. Они бы сейчас еще и снимали!

С другой стороны бездушная запись наверняка бы «запомнила» мои следующие слова. В отличие от свидетелей.

— Так это ж ты сдал назад! — усмехнулся я довольно громко.

— Ты бредишь! — нагло усмехнулся Третьяков. — Пьян, что ли?!

Тоже неплохой заход, кстати. Увы, но многие благородные вполне могут себе позволить «чуть-чуть понарушать закон». Так что экспертизу он организует наверняка. А уж если чего найдется…

— В отличие от твоего водилы в коробке передач не путаюсь!

Вот теперь мой бывший однокашник по гимназии просто расцвел. Он получил что хотел.

— То есть, Демид Алексеев, ты обвиняешь слугу моего рода! — воскликнул он довольно. — Прекраааасно! Я считаю это оскорблением всех Третьяковых!

Вот оно и прозвучало. Слова, ради которых все мы здесь и собрались. Третьяковым зачем-то нужно было бросить вызов всем Алексеевым. И они вполне грамотно разыграли ситуацию. Хотяяя…

— Я еще и во лжи наследника Третьяковых обвиняю. — Громко и ясно сообщил я.

Как-то незаметно и очень быстро на место происшествия прибыла полиция. Свидетелей обязательно опросят. И последняя моя фраза в протокол попадет обязательно.

Ну так ведь для того и старались, верно?

— Ты попал, Алексеев! — улыбнулся неожиданно расслабившийся Владимир.

Он свою задачу выполнил.

— Майор Краснов, — подошел ко мне пузатый дядька в форме. — Позвольте ваши документы.

Я не возражал. Пусть смотрит.

Виталий Игоревич Краснов.

Разводка — штука древняя как сам мир.

Виталий Игоревич в таких движухах участвовал не раз. И благородных, случалось, паковали.

Да и попробуй откажи заместителю министра внутренних дел в «невинной просьбе».

Приехал на подготовленную «поляну» он вовремя. Экспозиция уже была выстроена: две столкнувшиеся машины, куча свидетелей… Такое уже бывало и не раз.

— Майор Краснов, — подошел представитель полиции к молодому человеку, которого до того видели всего лишь раз на фотографии. — Позвольте ваши документы.

Тот улыбнулся. Как-то искренне и легко. Но требуемое обеспечил.

— Кхм, кхм, — покряхтел майор, мельком пробежав глазами по документам — они его не интересовали в принципе. Разве что имя. Демид Николаевич Алексеев.

Молодой человек улыбнулся еще шире.

— Необходимо составить протокол, — твердо заявил полицейский, физически ощущая как его начинает раздражать эта ухмылочка молодого человека.