— Вовсе нет. Дзаго проводит вас к выходу. А я прощаюсь с вами, точнее, говорю «до свидания», потому что надеюсь, что в будущем вы еще навестите меня, возможно, с новыми вестями о проходимце Казанове.

— Конечно, ваше сиятельство, — заверил его Дзандоменеги. — Благодарю вас за вашу щедрость.

— Что вы, не стоит. До скорой встречи, — Гардзони кивнул Дзаго, приказывая отправить восвояси очередного глупца, только что пополнившего армию его шпионов.

Верный помощник проворно подхватил все еще растерянного Дзандоменеги и с большим сожалением повел его к выходу из тюрьмы Дворца дожей.

Зал театра Сан-Лука был заполнен до отказа. Вот уже два года как всем здесь руководил знаменитый Карло Гольдони, которого владельцы театра — семья Вендрамин из Санта-Фоски — сумели нанять, обойдя многочисленных конкурентов. С тех пор прославленный драматург ставил на сцене Сан-Луки свои неповторимые комедии, и любая из них неизменно собирала полный зал восторженной публики.

Женщины и мужчины, знать и слуги, бедняки и мещане, привратники, воры, уличные девки — кого только не было в пестрой толпе венецианцев, постепенно занимавшей свои места в партере и на четырех ярусах балконов.

В последние несколько лет Гольдони пытался отойти от жанра комедии и писал более вдумчивые, не лишенные трагизма произведения, как, например, пьеса «Торквато Тассо», поставленная в тот год во время карнавала. Публика, однако, настороженно воспринимала подобные нововведения, зато продолжала восхвалять и с нетерпением ждать его ранние работы — легкие, смешные и обязательно с яркими женскими характерами, такие как «Памела в девушках», «Благоразумная дама» или «Трактирщица». Последняя как раз с триумфом возвращалась на сцену этим вечером.

В любом случае недостатка в разнообразии репертуара в театре не было: достаточно вспомнить, как пять лет назад на радость поклонникам Гольдони написал целых шестнадцать комедий всего за один год. В их числе было несколько настоящих шедевров, которые Венеция готова была с восторгом пересматривать раз за разом.

Джакомо расположился в отведенной ему ложе: он давно знал Антонио и Франческо Вендраминов, владельцев театра, а потому мог не беспокоиться насчет свободных мест. Теперь оставалось лишь ждать, пока погаснет свет. Огоньки свечей в люстрах сверкали, словно звезды, освещая роскошную обстановку: дерево, бархат, роспись на потолке, элегантный занавес, — от красоты вокруг захватывало дух.

Джакомо, однако, не находил себе места от нетерпения. Удастся ли ему сегодня получить то, чего он желает больше всего на свете?

Когда погасили свет, Антонио Вендрамин лично провел к его ложе молодую девушку, красота которой затмила бы всех великолепных дам, сидящих в зрительном зале. Щелкнула задвижка на двери, и Франческа опустилась на кресло рядом с Казановой.

Он не произнес ни слова, наслаждаясь моментом — возможно, неповторимым, — пока свет постепенно гаснул, уступая место полумраку, а затем — темноте. В течение нескольких мгновений Джакомо успел полюбоваться Франческой: изящный изгиб шеи, великолепная грудь, белоснежные плечи и водопад рыжих волос — воздушное пламя, словно сошедшее с полотен Тициана.

Разве может быть в этом мире что-то прекраснее? Казанова слегка покачал головой, а его губы невольно изогнулись в невидимой улыбке. К черту игры и науку соблазнения… Он влюблен! И это просто чудесно!

Все внутри Джакомо затрепетало от этой мысли. Он чувствовал себя живым, сердце наполнилось решимостью и отвагой. Да пусть его приговорят к смерти или утопят в любом из венецианских каналов! Получив от жизни такой неожиданный подарок, Казанова был готов принять любой удел, хоть бы и вечное проклятье.

— Спасибо за то, что вы пришли, любимая. Вы спасли мне жизнь, — преисполненный искренней благодарности, произнес он.

Джакомо чувствовал, что все изменилось: он больше не произносил красивые слова, веря в них лишь наполовину, а говорил то, что подсказывает сердце. Он нежно поцеловал ее белоснежные руки, едва касаясь их губами.

Франческа чувствовала себя абсолютно счастливой. Она и представить не могла, что в ее жизни произойдет нечто подобное. Разлука с Джакомо измучила ее. После того как несколько дней назад она с невероятным сожалением отвергла подаренные им розы, ее сердце разлетелось на тысячу осколков.

Она знала, что обязана испытать чувства Казановы, чтобы понять его истинные намерения, но взгляд, которым он проводил ее тогда, был слишком искренним и говорил лучше любых слов и обещаний. Франческа увидела в глазах Джакомо горечь отвергнутой любви, и этот миг навсегда запечатлелся в ее душе. Постепенно, день ото дня воспоминания все сильнее овладевали ее сердцем, не давая покоя, и девушка начала пытаться придумать способ увидеть его вновь. Однако Джакомо опередил ее, тайно передав приглашение в театр.