— Здрасте, тётенька. Молочка не продадите, баночку? — брякнула и думаю: «А не ебанутая ли я? Какая она мне тётенька! Передо мной целая леди Макбет Мценского уезда».

— И тебе не хворать, деточка! Не торгую я, чай не на базаре, но если есть желание настоящего парного молока испить, то можешь подоить корову сама. Справишься — забирай весь удой, а в довесок я тебе творога со сливками дам. Лыска хоть и смирная, но уж больно тугодойная. Там она, в летнике стоит. — Женщина, махнув рукой в направлении неказистой, но крепкой постройки, задорно хихикнула в кулак, открыто тролля горожанку.

А вот не надо меня на слабо брать! Выжму Лыску досуха, одной левой. Я Каренину жизни учила! Имя мне — Алиса, а это вам не козявки на морозе хрумкать!

— Во что доить-то? — спрашиваю в надежде на то, что соседка шутканула, но тётка тут же исчезла в хате и так же шустро появилась в поле моего зрения с оцинкованным ведром и чистой марлей в руке.

Вот же, сука! Ну и ладно. Назвалась груздём, обосралась и стой! Не поминайте меня лихом!

На Лыску пошла как на дракона, мысленно перекрестившись. Ну а что? Я в душе не ебала, как доить рогатую скотину. У бабки моей была непереносимость лактозы, и коров в хозяйстве отродясь не было. Всё знание матчасти сводились к просмотру клипа The Prodigy — Baby’s Got A Temper, где по сюжету сексуальные девчонки дёргали бурёнок за сосцы.

Да ебись оно, провались! Бог не выдаст, Лыска не съест!

Корову сыскала ровно там, куда указала изящной рукой хозяюшка подворья. Руки милфы я немедля отметила как особую аномальную область. Холёные длинные пальцы, маникюр отсутствует, но ногтевые пластины тщательно отполированы. Мозолей, цыпок и прочих заскорузлостей не было и в помине, что отнюдь несвойственно для деревенских баб, загруженных по самое темечко рутинной работой по дому.

Бурёнка была под стать хозяйке. Я ожидала увидеть зачуханную животину, с обосранной жопой, а животина оказалась ничего собой. Ухоженная, упитанная, пёстрая шкура лоснится, а в кисточку хвоста вплетены атласные ленты. Хлев если и не сиял чистотой, то был близок к этому. Я огляделась по сторонам, в голову тут же пришла дельная мысль, что хорошо бы прибраться в хатёнке. Каждый день даю зарок, а на деле — конь не валялся. Стыдно, Алиса! Стыдно!

Обошла я Лыску со всех сторон, не зная, с какого конца подступиться. Легонько подёргала за хвост. Корова скосила на меня огромный влажный глаз, в котором отразилась вся скорбь вселенной. Даже представлять не хочу, что она обо мне подумала.

Взглянув на необъятное вымя, я испытала лёгкое уныние и на миг пожалела, что ввязалась в эту авантюру. Но только на миг, ибо твердолобости мне было не занимать. Досталась она от отца, зека-рецидивиста, который, разменяв третью ходку, на достигнутом не остановился и, откинувшись, тут же вляпался в блудняк. А далее по классике. Не успев насладиться привкусом свободы, пошёл по этапу на четвёртый срок. Надеюсь, последний в его никчёмной жизни.

На батю мне было насрать. Участия в воспитании родной кровинки он не принимал, а вот за характерец, не раз выручавший в сложных ситуациях, благодарствую.

Там, где большинство сверстников пасовали, я, уткнувшись рогами в преграду, с бараньим энтузиазмом пёрла буром. Рога нередко ломали, но это меня только мотивировало на противостояние. Если не получалась в лоб, заходила с тыла и без вазелина взламывала любые ворота, что попадались на пути. Спасибо маменьке, царство ей небесное, за ген хитрожопости. Но чем помогут мне черты моего сложного характера в данной ситуации? Да ничем!

Собрав всю свою титаническую волю в кулак, я ещё раз окинула фронт работы взглядом, отметив, как моё лёгкое уныние сменила зелёная тоска. Волосатое нечто с торчащими в разные стороны сосками пугало, даже дотронуться боязно. Шанс получить копытом промеж глаз был настолько велик, что я, представив картину своей бесславной гибели, непроизвольно передёрнула плечами.

Врёшь, говядина! Не возьмёшь! Только попробуй взбрыкнуть! Мехом внутрь выверну! Недобро зыркнув на корову, я прониклась чувством собственного достоинства и безграничной мощи. Бурёнке же было похуй на моего внутреннего берсерка, она как ни в чём не бывало потянулась за пучком слегка подвявшего клевера и принялась с аппетитом жевать, не обращая на меня никакого внимания.

Примостив тощий зад на стоящий рядом табурет, я осторожно провела кончиком пальца по деревянному соску и тут же отдёрнула руку, оценивая реакцию бурёнки. Негативного отклика не последовало — рогатое животное всё так же лениво плямкало жвачкой, полностью игнорируя мои нелепые потуги.

Ну вот и славно! Жуй-жуй, глотай, вырастай богатырём! Хотя куда уж больше, четыреста кило живого веса, никак не меньше! Осмелев, принялась ощупывать вымя. Подсознание выдало бесполезную информацию о том, что перед дойкой сиськи нужно тщательно помацать, а уж потом приступать к процессу доения.

Минут пять я самозабвенно отрабатывала скудные навыки тайского массажа, на всякий пожарный напружинившись, чтобы в случае нештатной ситуации уйти от разящего удара копытом. Но что-то мне подсказывало: увернуться вовремя я не успею. Обречённо расслабив булки, приготовилась принять свою долю.

Тугая струйка молока звонко ударила о донце ведра. В тот же миг я ощутила себя победителем, в груди возникло щемящее чувство душевного подъёма. Так вот что испытывают те самые герои, покорившие Эверест! Я взяла свою высоту и готова к великим свершениям!