— Кошмар, — резюмировала Мира, — неужели тебе это нравится, — он же врет ей, по ушам проехал, козлоногий. Фу, — подруга издала булькающие звуки.

— Что бы ты понимала в настоящей любви, — обиделась Аня.

— Ну уж побольше чем ты, — парировала Мира, — сколько максимально ты встречаешься с мальчиком- 2 месяца?

— Ну я не могу так как ты, Вовка твой тоже не фонтан, — прошипела Аня в трубку.

— Знаешь, что, я вообще больше тебе ничего не расскажу, — рявкнула Мира и бросила трубку.

***

Полина перебирала свою косметичку, черный карандаш, которым она рисовала себе стрелки, безнадежно сточился. Недовольно вздохнув, Поля пошла к маме, сегодня у нее было свидание с мальчишкой из молодежной хоккейной команды, она уже надела свои сережки кольца, короткую юбку и модные колготки с рисунками, оставалось только подвести глаза. Родители были на кухне, о чем-то оживленно спорили.

— Ты представь, сначала вина грузинские и молдавские запретили, теперь вот рейды эти. Что творят ироды, — возмущался отец, — со мной Гоги работает, отличный мужик, а его депортировать теперь будут.

— Да, смотреть больно, а в Кондопоге? Сумасшедшие, просто фашизм натуральный! Слава Богу, отец не дожил, — мать всплеснула руками. — Какое позорище.

Поля замерла в дверном проёме, она вспомнила своего деда- героя войны. Он был удивительно добрым, с золотыми руками. В бою он потерял глаз. Но это не помешало ему работать часовых дел мастером. Если мама говорит такое, значит она действительно раздражена.

14 февраля 2007 год

Оля лежала на кровати и слушала музыку. Время было самое подходящее для грусти. Праздник, а она одна:

«Напитки покрепче,

Слова покороче,

Так проще, так легче,

Стираются ночи.

Звонки без ответа,

Слова и улыбки,

Вчерашнее лето

Смешная ошибка …»21

Аня с Полиной ушли на тусовку к одному однокласснику, а Олю не пригласили. Ее это страшно обидело, она не ожидала, что девчонки пойдут без нее. Родители ушли в театр. Смотреть телевизор не хотелось. Читать надоело. «Грозовой перевал», за который Оля взялась, ей откровенно не нравился, и только привычка доводить все до конца, заставляла ее браться за книгу. От скуки она прибрала всю квартиру, испекла оладья на кефире, пощелкала семечки и даже разыграла арпеджио, но время ползло медленно. Оставалось только завалиться спать. Приняв душ, Оля улеглась и вставила наушники в уши, в надежде, что сон придет сам собой. Этого не произошло, она вертелась с боку на бок. В дверь позвонили. Оля очень удивилась. Кто бы это мог быть? Родители еще не должны были вернуться, ведь всего 8 вечера.

Оля подошла к домофону и проговорила тихо в трубку:

— Да

На другом конце молчали. «Может ошиблись?» — подумала она, вешая трубку обратно на стену. Но стоило ей сделать два шага к комнате, как в дверь снова позвонили.

— Кто там? — серьезно спросила Оля.

— Оль, это я, Паша, — покашливая, сказал бывший друг.

Былая обида, удивление и странная радость бурлили в ней.

— Ты зачем пришел? — строго произнесла она.

— Открой пожалуйста, я поговорить хочу, — тоскливо сказал Паша.

Оля нажала на кнопку. Она точно не знала, чего ждет, но чувствовала, что вот-вот произойдет что-то важное. На лестнице раздались тяжелые шаги. Забыв о том, что на ней голубая пижама с Минни Маус, она распахнула дверь. На пороге стоял Паша, в руках он держал букет из розовых гербер.

— Прости меня, — виновато произнес он, протягивая цветы, — я такой дурак был.

Оля не знала, что сказать, да и любые слова были излишни. Пашка и его возвращение- определённо, лучший подарок к празднику.

***

В маленькой комнатке, оклеенной синими обоями, было тесно. Подростки расположились на полу и крутили бутылочку. Игра захватила их полностью. Азарт, предвкушение, неизвестность и поцелуи! Можно сказать, что ради этого томительного ожидания в квартиру и набилась большая половина гостей. Кто-то попивал «Jaguar» и «Отвертку», кто-то курил в распахнутое окно, но большая часть играла. Аня сидела около Полины. Настала ее очередь крутить. Аня немного стеснялась. До этого она никогда не целовалась просто так, только с мальчишками, которые ей нравились, а тут… Поля же прекрасно справлялась с этой задачей. Аня видела, как загораются глаза у парней, когда один из концов указывал на подругу. На нее же бутылка еще ни разу не указала, и вот теперь подошла ее очередь крутить. Повернув липкую, зеленую стеклянную «стрелку», она испугалась, ей захотелось придумать предлог, чтобы скорее уйти отсюда, но было поздно, горлышко указало на ее бывшего соседа по парте. Аня вспомнила его желтые зубы и вздрогнула. Парень широко улыбался, наклоняясь к ней. Поцелуй был мерзкий. Его язык пронырливой улиткой скользнул ей в рот и достал почти до миндалин, ей захотелось кашлянуть. С большим трудом Аня вынесла это унижение. Когда ход перешел к другой девчонке, Анна ткнула Полину в бок локтем и прошептала:

— Я домой сейчас пойду, меня мама будет ругать, уже очень поздно.

— Ну вот, а я думала, что ты еще посидишь, — так же тихо ответила Поля.

Аня отрицательно покачала головой.

— Ты оставайся, а мне, правда, пора, — сказала она, вставая.

Аня быстро выскользнула в коридор, натянула ботинки и куртку, завязала шарф и уже собиралась уходить, как в дверном проеме нарисовался тот самый одноклассник, с которым она целовалась пять минут назад.

— Давай я тебя провожу, — пробасил он.