— Ты зачем сюда приехал, — возмущенно спросила Полина, натягивая на ноги резиновые колоши и выходя в сад, — уходи, совсем что ли.

— Это мой ребенок, — уверенно заявил мужчина ее мечты.

— Ты больной? — вытесняя его к кустам шиповника, возмутилась Поля.

— Я все знаю… — продолжал рваться в дом он.

— Куда хоть ты? Уходи, сначала считать научился бы, — выходила из себя Полина, она была просто в бешенстве.

— Никуда я не уйду, только если с тобой, — он тянул ее за руку.

Поля не выдержала, ее рука взлетела, с громким щелчком она хлопнула его по щеке.

— Вали домой, — рвущимся голосом рявкнула она.

Как же она его ненавидела, несколько лет подряд он ездил ей по ушам, а она их старательно подставляла. Поля желала ему самых страшных адских мук.

***

— Русско-Японская война показала несостоятельность управленческой системы в Российской империи. Николай II избегал координации театра военных действий. Единственными его решениями были: формирование 2-й Тихоокеанской эскадры, участие в переговорах в Порстмуте. Но его присутствие не повлияло на действия военных. Пресса, скованная по рукам и ногам, не критиковала бездействие монарха. Все это ослабляло царскую власть. 9 (21) января 1905 года в Петербурге разгорелась революция. В это время уже пал Порт-Артур, а 1-я Тихоокеанская эскадра была уничтожена японским флотом. Поражения русской армии не были главной причиной революционного подъёма. Однако поражения, уносившие тысячи жизней солдат и моряков, содействовали тому, что революционные настроения перекинулись с гражданского населения на вооружённые силы, находившиеся в Европейской части России, — невысокого роста лектор прохаживался по аудитории.

Аня писала стремительно, это был один из самых строгих преподавателей, с которыми ей приходилось сталкиваться. Она очень не любила, когда на семинарах он мучительно долго выспрашивал во всех подробностях, что послужило причиной того или иного события.

— Дома вы самостоятельно изучите подробности революционного движения, на следующей паре будет опрос. Все свободны.

Прозвенел звонок, аудитория быстро пустела. Аня продолжила сидеть, глядя в окно, желтые листья рвались с веток. Серое небо грозно нависло, обещая пролиться холодным дождем.

— Ты идешь, — окликнула ее Надя, стоявшая в дверном проеме.

Аня нехотя поднялась. Ее пугала встреча с Игорем. Его вчерашний вид подсказывал, что ничего хорошего ее не ждет. Ругая себя, она вышла в холл. Остановившись у старого, потемневшего от времени зеркала, она глянула на себя. Вид у нее был, как у дикой кошки. Волосы растрепались, глаза блестели голодным огнём.

— С тобой все нормально? — застегивая пальто спросила Надя, — Ты какая-то странная. Кстати, ты сделала статью по кино на «Дни северной Европы».

— Прости, я забыла, — проигнорировав первый вопрос, ответила Аня, — я сегодня все напишу и пришлю тебе, чтоб ты могла вставить свои заметки и раскадровку. Где будет презентация, опять в библиотеке?

— Ты чем сегодня слушала, нам же внятно сказали — в посольстве, — насмешливо фыркнула Надя.

— Наверное, тем на чем сижу, — угрюмо ответила Аня. Только посольства ей не хватало! Статья была не написана даже на половину, более того, она не посмотрела ни одного фильма. А выступление через неделю.

— Да что с тобой? — снова повторила Надя.

— Не выспалась просто, очень устала.

Девушки вышли на ступеньки. Аня окинула взглядом двор, к счастью, никто не караулил ее у дверей. Она облегченно выдохнула.

— Слушай, зябко сегодня, я побегу, пока дождь не начался, — обнимая Надю, сказала Аня. И быстрыми шагами двинулась по аллее.

Проходя мимо голубого старинного здания, где теперь расположился магазин «Добрые булки», она услышала громкий гудок, прибавила шаг. Гудок повторился. Аня обернулась и увидела его. Машина, припаркованная у тротуара, была открыта. Игорь одной рукой держался за дверь, второй нажимал на клаксон.

— Садись, — скомандовал он, когда она его заметила.

Аня отрицательно покачала головой. Она боялась, что если сядет к нему в машину, то она пропала. Здесь на улице, где ходят люди, Аня чувствовала себя в безопасности. Он хлопнул дверью. Перешагнул через поребрик и подошел к ней.

— Гудками подзывают собак или шлюх, — стараясь изобразить обиженную гордость, сказала Аня.

— Буду знать, — недовольно буркнул он. Ему хотелось сказать ей какую-нибудь резкость, что-то в стиле: «Я знаю, поэтому и гудел», но он понимал, что это будет последний гвоздь в крышку гроба их романа. А он еще не определился, чего он хочет: переспать с ней в последний раз или чего-то более серьезного. Хотя брякни он подобное, то не будет ни того, ни другого, — сударыня, карета подана, не соблаговолите ли пройти? — елейным голосом сказал Игорь, подавая ей руку.

Она стояла напротив, бешено вращала глазами. Он видел ее колебания. Определённо он ее пугал. Чего у Игоря нельзя было отнять, так это умения считывать эмоции. Сейчас он видел ее страх и понимал, что она в шаге от того, чтобы убежать. Игорь аккуратно погладил ее по щеке, затем осторожно обнял. Аня застыла как вкопанная. Какой же он странный?

— Ладно, — сказала она, — пойдем.

Он галантно распахнул перед ней дверь, помог сесть. Потом быстро влез за руль, щелкнул печкой. Салон начал наполняться теплым воздухом. Он вдавил газ.