«Какая же сложная баба, — думал он об Ане, — не хочет жить с мужчиной, но выходит замуж, высмеивает привязанности. Не говорит ни да ни нет. Сама ничего не может решить. Есть только сиюминутное хочу. Словно маленький капризный ребенок.».

Игорь зашел на кухню. На столе стояла большая тарелка с мясом по-французски, в вазе намытый виноград и почищенный ананас, две тарелки, два бокала. Ему вдруг стало не по себе: Аня явно хотела его порадовать, Он сел за стол, подвинул блюдо и ткнул в мясо вилкой, попробовал: «Один в один как у матери», — мелькнуло в его голове. Та готовила такую картошку каждый Новый год. Игорь вспомнил, как маленьким ждал праздника. Собирались гости, соседи приносили свои табуретки, салаты или студень, приходил мамин брат, который заменил ему отца, с банкой икры и какой-нибудь интересной игрушкой. Мать ставила на стол праздничную посуду: темно-синий стеклянный салатник и такие же бокалы. Сестра пекла торт «Наполеон» или медовик. Игорь непременно первым накладывал себе из огромного блюда, от которого за версту полз крепкий аромат сыра и лука, закусывал мандарином, смотрел на экран телевизора, где была другая жизнь, и мечтал, что когда-нибудь он сможет позволить себе все не только по праздникам. Он набрал Анин номер: «Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее». Игорь бросил телефон на стол и громко выругался. Зачем он пристал к ней со своими вопросами, что дал ему ее ответ?

***

Мира смотрела на Мишу, он ходил из угла в угол и молчал. Известие о ребенке его шокировало. Не так она себе все представляла.

— Это точно? — наконец спросил он.

— Да, я вижу, что ты не очень рад, — осторожно проговорила Мира, хотя внутри у нее разгоралась обида.

— Причем тут рад или не рад, я не ожидал, к таким вещам надо заранее готовиться, а ты поставила меня перед фактом, — садясь перед ней на табуретку, сказал он, — я ошарашен, мне надо подумать, ты хочешь его оставить?

— В смысле? — брови Миры поползли вверх, — ты предполагаешь другие варианты?

— Ну в общем да, — быстро ответил Миша.

— Потрясающе, — голос Миры дрогнул, она была в ужасе от того, что парень хочет ей предложить.

— Подожди, ты неправильно меня поняла, я не отказываюсь, я спрашиваю, ты действительно этого хочешь? — попытался оправдаться Миша.

— Любая девушка хочет, — нервно перебирая руками, ответила Мира, она была ужасно разочарована.

— Ну если ты уже все решила, что тогда обсуждать? Я же не подлец какой-нибудь там, только на свадьбу у меня денег нет, — безнадежно опуская руки, сказал он.

— Нет и нет, жениться вовсе не обязательно, — Мире было гадко, Миша не только не обрадовался, но и попытался сделать ей одолжение, ее это определённо не устраивало, — я в мастерскую поеду, поработаю, — сухо ответила она.

— Мир, подожди, ты обиделась, — Миша пошел за ней в коридор, — ну ты же должна меня понять.

— Не продолжай пожалуйста, — холодно глядя на него, попросила Мира, — я тебя поняла.

Они стояли в коридоре друг напротив друга и молчали.

***

Оля вошла в вагон, вечерний поезд на Москву был почти пустой, она устроилась в кресле у окна. Ей ужасно хотелось скорей оказаться у себя дома, недавно она переехала в крошечную однокомнатную квартиру, там ее ждала елка, гирлянда на окнах, завтра она должна была встретиться со своими институтскими подругами- они собирались на каток.

— Чай, кофе желаете? — спросила улыбающаяся румяная проводница.

— Чай и круассан, пожалуйста, — попросила Оля.

Женщина принесла стакан в до блеска начищенном подстаканнике. Оля осторожно помешала ложечкой сахар и отхлебнула горячую жидкость. Почему в поезде чай всегда особенный? Девушка с удовольствием откинулась в кресле и достала книгу, которую ей подарил папа. На обложке неровными буквами красовалось: Марк Твен. Рассказы. Оля открыла первую страницу «Письмо ангела»:

«Небесная канцелярия. Отдел прошений.

20 января.

Эндрью Лэнгдону, углепромышленнику,

Буффало, штат Нью-Йорк.

Согласно полученному распоряжению, честь имею уведомить вас, что ваш новый подвиг щедрости и самоотречения занесен на отдельную страницу книги, именуемой "Прекрасные деяния человеческие". Позволю себе заметить, что это — отличие не только исключительно высокое, но единственное в своем роде.

Относительно ваших молений за последнюю неделю, то есть по 19 января сего года, должен сообщить вам следующее:

1) О похолодании — чтобы цену на антрацит можно было повысить, накинув 15 центов на тонну. Удовлетворено.

2) О наплыве рабочей силы, что позволит снизить заработную плату на 10 %. Удовлетворено.

3) О резком падении цен на жирный уголь конкурентов. Удовлетворено.

4) О том, чтобы кара божья постигла вашего конкурента, который открыл в Рочестере розничный склад угля, или семью этого человека. Удовлетворено следующим образом: дифтерита два случая, из них один со смертельным исходом, скарлатины — один с осложнениями: последствия — глухота и слабоумие.

Примечание. Этот человек — только служащий Нью-Йоркской Центральной угольной компании. Вам следовало бы призвать кару божью не на него, а на его хозяев.