— Тогда не волнуйся, давай я тебе оливьешечки положу еще, — заботливо спросила мама.

***

Еще чуть-чуть! Ждать дембеля было очень тяжело, Оля страшно скучала по Паше. Каждый вечер они созванивались, болтали, строили планы. Пашка собирался переехать в Москву и жениться!

— Оля, ты можешь резать мельче, — недовольно фыркнула мама, тыкая кончиком ножа в кусок свеклы, — вся в отца, ничего нормально делать не умеешь.

— Мам, может хватит, — не выдержала Оля, — ты ругаешь меня каждый раз, когда мы с тобой встречаемся.

— Так кто виноват, что ты такая недотёпа, — вытирая о фартук руки, спросила мать.

— Знаешь, мне что-то расхотелось тебе помогать, ты сама все сделаешь гораздо лучше, — железным тоном отчеканила Оля, она положила нож и вышла из кухни.

— Давай, давай, конечно, зачем делать как следует, ведь можно просто ничего не делать, — фыркнула ей в спину мама.

До Нового года оставался час. Оля заглянула в отцовский кабинет, он преспокойно сидел и читал книгу. Около него на столе стоял поднос с чайничком, фарфоровой чашкой, полной жасминового чая, и вазочкой царского крыжовникового варенья, в которое мама добавляла еще и грецкий орех. Папа помешивал серебряной ложечкой ароматную жидкость.

— Как ты можешь с ней жить? — спросила она, садясь на ручку кресла.

— Ну знаешь, когда мы познакомились, твоя мать такой не была, это с ней гораздо позже случилось, отчасти здесь есть и моя вина, — потирая глаза, ответил он, — так что теперь я не могу ее бросить.

— Но почему ты тогда не ушел? Ведь у тебя же была другая женщина, ты ее любил? — Оля давно хотела поговорить с папой, ей казалось, что он глубоко несчастлив.

— Любил, и люблю до сих пор, но ты маленькая была, и я думал, как же я тебя оставлю, а потом представил, что мама твоя встретит мужчину, приведет его домой, и кто-то чужой будет тебя воспитывать. Я просто не смог.

— Но сейчас — то я выросла, — всплеснула руками Оля. В школе ей казалось, что мать простила отца, но чем старше она становилась, тем отчетливее видела, что это далеко не так. Мама постоянно подмечала его промахи, старалась уколоть, провоцировала скандалы, в которых бросалась обидными словами, а он виновато молчал.

— Это сложно, я к ней привык, это мой дом, куда я из него пойду? — развел руками отец.

— Ну а как же та женщина? — не сдавалась Оля.

— А та женщина вышла замуж, родила ребенка и знать меня не хочет, — папа погрустнел, — но я ни о чем не жалею, — сказал он, погладив дочь по руке.

Ком подступил к Олиному горлу. Она почувствовала, что сейчас расплачется. Ей стало безумно жалко маму, которая всю жизнь живет с мужчиной, который ее не любит. Оля знала, что мать достаточно умна, для того чтобы осознавать правду. Девушка вспомнила, как они жили до того, как у отца появилась другая женщина. Мать всегда была любящей, внимательной и заботливой. Она никогда не позволяла себе ни одного грубого слова в адрес папы. Ужасно гордилась тем, что несмотря на трудные времена, муж продолжает заниматься наукой, а не торгует на рынке тапками или в ларьке водкой. Оля помнила, как дома иногда была всего одна сосиска на ужин. Но даже тогда мама не попрекала отца. Она работала на трех работах, тащила семью, пока папа писал диссертацию. И даже после того, как он ей изменил, нашла в себе силы с ним жить. По прошествии стольких лет она продолжала ухаживать за ним: стирала и гладила его рубашки, прибирала его кабинет, измеряла ему давление. Хотя сама при этом очень много работала. Олина мама была одним из лучших педиатров города. К ней стояла длинная очередь из пациентов, еще она читала лекции в медицинском университете, и 2 раза в месяц ездила в Москву, преподавала на курсах повышения квалификации.

Еще сильнее Оле было жаль отца. Как он мог отказаться от любви и изо дня в день выслушивать претензии жены. Девушка видела- отец лукавит, говоря, что ни о чем не жалеет. Как можно было так бездарно потратить большую часть жизни. «Нет, у меня так не будет!» — глядя на отца, подумала Оля.

***

— Полина, почему Вадик такой худенький? — недовольно спросила свекровь, глядя на невестку. — Он как к нам ни придет, все время кушать хочет, ты что не только не гладишь, но еще и не готовишь?

— Людмила Ивановна, вы шутите наверное, Вадик носит 54 размер рубахи, а когда мы начинали встречаться, был 50 тый, — натянута ответила Поля, она знала, что свекровь непременно найдет причину до нее докопаться, но никак не думала, что это будет вес Вадика.

— Не может быть, — безапелляционно отрезала та, — я своего сыночку отлично знаю, вижу каждый день, он как с тобой жить стал, так осунулся, побледнел весь.

Полина стиснула зубы, она пока не решилась сказать Вадиму, что хочет развестись, но чувствовала, что если свекровь сейчас не замолчит, то она ляпнет это прямо здесь.

— Я сильно извиняюсь, но я отойду на минутку, — Полина встала с дивана и пошла на крыльцо, зацепив в прихожей шубу, она тихонечко оделась и вышла на улицу. Снег блестел в лунном свете, где-то вдалеке слышался радостный крик, взрывались салюты. «Как было бы здорово взять машину и прокатиться по пустой дороге, — подумала она, — а что мне мешает?» Юркнув в прихожую, Полина взяла сумку. Через 5 минут она уже выруливала на ночную трассу.

1 января 2012

Аня лежала на руке у Игоря, он крепко ее прижимал, утыкаясь носом в волосы.