— Прекратите, — закричала она, но никто ее не слышал. Оля хотела кинуться на одного из задерживающих, но не успела, кто-то схватил ее за талию и стал оттаскивать.

— Сумасшедшая, — прозвучало прямо в самое ухо, тряся головой и отбрыкиваясь Оля увидела очень старенького усатого седого мужчину, на глаза ему съезжала кепка, — прекрати, глупая, тебя тоже в участок заберут, а там уж по головке не погладят, — продолжал он, стараясь как можно крепче ее держать.

— Да как вы можете, за что его задерживают? — визжала Оля.

— Раз задерживают, значит виноват, зачем же вы все сюда пришли, эх молодежь- молодежь, ничему вас жизнь не учит, нас танками давили, а вы с цветочками ходите — сетовал он, утягивая Олю подальше от страшной картины.

***

— Пап, я развестись хочу, — сказала Полина, вытягивая ноги на диване, за окном мела пурга, голые ветки стучали по стеклу, но дома ей было уютно как никогда.

— Все, нажилась? — спросил папа, выключая звук у телевизора.

— В общем то да, надо заметить- не самое приятное занятие в моей жизни, — сладко потягиваясь, ответила Полина.

— Я знал, что так будет, матери-то сказала? — деловито осведомился отец.

— Утром еще, она не особо довольна, но в основном тем, что я буду снова жить с вами, с ее слов, вы только жить начали, — улыбнулась Поля.

— Ты поменьше мать слушай, она просто не хочет становиться бабушкой, — поглаживая себя по животу, рассмеялся отец.

Поля улыбнулась. Ей ужасно надоел Вадик, его постоянные придирки. Вчера он сообщил, что она плохо готовит, утром был недоволен рубашкой. Сейчас она задавалась одним единственным вопросом: зачем вообще она с ним сошлась и вышла за него? «А я еще Аню обвиняла в глупости, — молча рассуждала Полина, — а сама замужем за редкостным кретином». Она вспомнила их разговор и поморщилась:

— Поль, чем за хрень, почему все мои рубашки мятые и на стуле валяются? — потрясая одеждой, недовольно рычал Вадик.

— Где оставил, там и лежат, — ответила Полина, отхлебывая из чашки горячий чай.

— Какого, х…я? — взвился он.

— Что именно? — прикидываясь идиоткой, спросила она. Ей ужасно надоело ходить за Вадиком и убирать, он был совершенно нечистоплотен.

— Ты почему их не постирала и не погладила? — продолжал орать он.

— Не успела, — пожимая плечами ответила Полина.

— Что значит не успела? Ты баба, это твоя обязанность- успевать, вот моя мать …

— Что же ты с матерью не живешь, раз она такая замечательная? — удивилась девушка, Вадик уже не первый раз заводил разговор о талантах своей матушки. Свекровь была для Полины адским кошмаром, она регулярно наведывалась к ним домой, рылась в шкафах, тыкала в пыльные плинтуса и постоянно попрекала Полю тем, что ей от ее сына нужны только деньги. Но уйдя в декрет девушка осознала, что никаких особых денег у Вадика и нет, есть понты, гонор и мать, которой он отдает половину зарплаты.

Полина закрыла глаза, ей почему-то представился ее преподаватель, его проницательный взгляд и добрая улыбка.

***

Мира повернулась в постели, кости ломило, горло драло так, словно по нему били теркой, веки припухли. Грипп, самый настоящий, тяжелый. Уже третий день у нее держалась температура 39,4. Она протянула руку и взяла с тумбочки чашку. С огромным усилием она села, сделала глоток и поморщилась. Компот из калины жуткая гадость. Почему мама считает, что от него быстрее поправляются.

— Миш, принеси пожалуйста сахар, — слабым голосом крикнула она.

В кухне послышалась возня, шуршание.

— Мир, а где он, — раздался ответ.

— В шкафчике справа, — откидываясь на подушку, пискнула Мира

— Нет там, — заходя в комнату, сказал Миша.

Мира с трудом поднялась и пошла на кухню, открыла шкафчик, сахар стоял практически под самым носом: «Как его можно не заметить?» — мелькнуло у нее в голове.

— Мир, а где мои перчатки и ключи? — спросил Миша, — я никак не могу найти.

— Иду, — тяжело вздыхая ответила она.

31 декабря 2011

— Ань, ты только объясни мне, ты нарочно что ли? — вопрошал Андрей, расхаживая по кухне.

Аня сидела на табуретке, следила за ним глазами. Она не понимала, в чем провинилась на этот раз, Андрей вернулся час назад и с тех пор не прекращал ругаться.

— Да что я сделала? — наконец воскликнула она.

— А ты не знаешь? Кто просил тебя ходить на эти митинги белоленточников?! Ты хоть понимаешь, что мне теперь новой должности не видать. Мало мне проверки, у нас уже 3 недели шерстят, так еще ты! — вращая злыми глазами, кричал он.