И хорошо, и плохо одновременно… Зыбкая эта влюбленность, хрупкая и красивая, как елочная игрушка. Вера в чудо. Чуть неловкость, и осколки изранят вроде бы и не сильно, но болезненно, а какие-то вопьются под кожу, не выдрать…

Императорская ложа отталкивала и манила, было и любопытно посмотреть на нее, и тянуло как можно скорее удрать из фойе и сесть, с другой стороны: мы можем там быть не одни. Мелодично прозвучал первый звонок, и мы пошли к лестнице.

Я не зря терзалась. Я не успела расположиться и отметить, что мне, к великому огорчению, все видно и слышно и придется мучиться три часа, но зато мы в этой ложе вдвоем, как тяжелая занавеска отодвинулась и в ложе появились молоденькая темноволосая девушка лет шестнадцати в закрытом платье и солидный усатый господин. Ягодин поднялся, поклонился сначала девушке, потом господину, и тот, кивнув в ответ, испарился.

— Сиди, — одернула меня Софья.

— Позвольте представить вам Софью Сенцову, ваше императорское высочество, — обратился поручик к девушке, и Софья заверещала — встань! Девушка села, глядя на меня изучающе и дружелюбно. — Ее императорское высочество цесаревна Ольга.

Не то чтобы я ловила себя на чинопочитании, но дочь правящего монарха вызвала у меня трепет. Как тут же выяснилось, зря, потому что Ольга потянула меня за рукав, заставив сесть, наклонилась ко мне и заговорщически прошептала:

— Как я рада с вами познакомиться! Приезжайте ко мне в Мраморный дворец! Матушка вот-вот разрешится от бремени и будет вся в хлопотах, а братец вечно в отъезде или в своей математике, я среди фрейлин умираю со скуки! Прямо сейчас и дайте мне слово, что сразу после праздника Явления Владыки и приедете вместе с Александром! Будем кататься на санках! Кузен, — обернулась она к поручику, — ну не будьте же таким вечно занятым букой, как Алексей или любезный мой дяденька Владимир Исаакиевич, уделите мне и вашей очаровательной… — она игриво прищурилась, — …знакомой немного времени! Софья, скажите, ведь он и правда вечно занятый бука? Особенно после того, как дяденька отдал ему эту… новую сыскную полицию. Чему вы так дивитесь, Алекс, братец писал мне с дороги, как ему не терпится увидеть, что вы придумали!

Она щебетала свободно и действительно по-дружески, а я подумала…

— Да, ваше императорское высочество, — пролепетала я. — Да, я обещаю.

— И умоляю, не надо титулов! — воскликнула цесаревна. — Мы с Алексом вместе росли… Просто Ольга! О, начинается!

Она повернулась к сцене, я отмечала, как непохожа непосредственная и открытая цесаревна на забитых и вымуштрованных пансионерок и думала…

Обеспокоенная Софья тронула меня за руку. Я моргнула, голос пропал. То, что мне нужно сделать прямо сейчас, безумие. Погас свет, заиграла музыка, занавес пополз вверх, я поймала взгляд Ягодина и решилась.

— Поручик… мне нужно в академию. Срочно, — выдохнула я, боясь спугнуть стоящую в памяти картинку. Она могла оказаться фальшивкой, еще одним ложным следом, ошибочной версией. — Не спрашивайте ни о чем, я сначала должна проверить.

Может быть, я в очередной раз заблуждаюсь? Совершенно точно прежде я искала то, что нужно, абсолютно не там.

Я опасалась многого. Например, что Ягодин поведет себя как отец Павел. Как Ветлицкий. Как Алмазова. Как кто угодно, кому я позволила себе хоть немного поверить, но он понимающе кивнул и наклонился к цесаревне, что-то ей прошептав.

— Правда? — Синие глаза Ольги округлились. — Софья, вы тоже заняты в полиции? Как любопытно!

Цесаревне стало не до оперы. Весь ее интерес переключился на нас, и я предположила, что она не прочь отправиться с нами, но Ягодин спас положение, опять что-то ей шепнув, и Ольга надулась, но кивнула.

— Я все расскажу вам, Ольга, обещаю, — сказала я, и мы стали пробираться к выходу. — Она просто чудесная, — вырвалось у меня, когда мы оказались в пустом коридоре, а из зала грянула музыка.

— Она прекрасная, — согласился со мной поручик, а я-то посчитала, что он не расслышал мои слова, — вот увидите, и наследник, цесаревич Алексей, ее младший брат, очень милый и искренний.

— Наследник? — выпалила я и прикусила язык. Младший брат этой девочки?.. Эти… эти… собирались убить ребенка?

— Да, он большая умница, его величество может гордиться им, ему всего четырнадцать, но он уже изучает математику и экономику по программе университета, — поведал поручик, пока мы бежали по лестнице, повергая в ужас разодетых служителей. — Что все-таки произошло?

Я помотала головой. Не сейчас, я не хочу еще раз облажаться, а я могу… и скорее всего, ошибаюсь снова, и какое счастье, что цесаревна не истеричка, а умная девочка.

То, что я запросто болтала с дочерью правящего монарха, что она лично пригласила меня к себе и впечатлилась тем, что я делаю — а что я делаю? — до меня дошло только тогда, когда экипаж летел к проклятой академии.

— Александр, — я впервые обратилась к нему по имени, и, черт возьми, обоим нам это было приятно. — Все, что вы делаете для меня… спасибо.