ФЕЛИКС: Слышь, братан, а где мазила, в смысле художник?

ИЗЯ: А вы кто?

ФЕЛИКС (представляя себя и барышень): Я? Феликс Самшиттер. А это родненькие мои, близкие.

ИЗЯ: Самшиттер? Это фамилия?

ФЕЛИКС: Не нравится? От слова “самшит”. Предки возили самшит из Грузии в Белоруссию. Кормились с того.

ИЗЯ: А моя фамилия МазиллО. Это мои картины.

ФЕЛИКС

Ты гонишь? Твои картины? Похоже на мазню душевнобольных. Как в дурдоме. Значит, ты у нас мазила?

ИЗЯ: Слышали – были такие художники МикеланджелО, ДонателлО, УтриллО, КалО, МуриллО, а я вот МазиллО.

РОКСОЛАНА: Котик, мне нравится вон та палочка, беленькая на чёрненьком.

ФЕЛИКС: Сколько просишь вон за ту хренотень?

ИЗЯ (слезая со стремянки): Десять тысяч долларов.

ФЕЛИКС: А не до хрена?

ИЗЯ: Так это же и есть хренотень.Это фаллическая кость. Настоящий костяной хер. Бакулюм.

ФЕЛИКС: Не понял?

ИЗЯ: Ещё раз – это хер моржовый. Костяной каркас. Почти метровый. Чтоб в ледяной воде исполнял свою функцию.

СНЕЖАНА: Масик, я тоже хочу такую картинку. В будуар.

ИЗЯ: Такая большая только одна такая. Есть мышиные пенисные кости – они поменьше и подешевле. По пять и по три.

СНЕЖАНА: Не хочу мышью письку. Хочу моржовую!

РОКСОЛАНА: Я первая!

СНЕЖАНА: Роксоланочка, не будь сучкой. Тебе Биркин двадцатую уже подарили? Вот и успокойся. Я, может, искусство шибко-шибко люблю. Больше, чем сумки Хермес и бланики.

ФЕЛИКС: Так, мазила, пока эти обезьяны не сцепились, дам им ещё какой-нибудь хер. Только высокохудожественный. Без похабщины.

ИЗЯ: Ну, в принципе, эта выставка моих работ вся посвящена теме… Этой самой теме.

РОКСОЛАНА (озираясь): Что-то я не понимаю… А где тогда тётки? Без них какой смысл?

ИЗЯ: Дело в том, что мужское начало, воплощённое в мужском конце – это не столько для тёток…

СНЕЖАНА: Это что, для голубеньких? Ты модельер, да? Стилист? Мне нужен новый визажист, а то мой престарелый педик сжёг мне кожу и рожу.

ФЕЛИКС: А ты сам-то, в натуре, не заднеприводной?

ИЗЯ: Натурал. Я вам поясню. Вот видите – картина. На ней Авраам, праотец наш, сам себе сделал обрезание. Потому что это символ завета человека с Богом. Бог ему сказал – и он сделал.

РОКСОЛАНА: Котик, ты тоже сам себе отчекрыжил? Мой бедненький! Пойдем, я тебе в него холодок вдую.

СНЕЖАНА: Тебе бы только дуть. Дай человеку рассказать.

ФЕЛИКС: А что это за облако в трусах теребит его за конец?

ИЗЯ: Это архангел Рафаил снимает боль. Анальгина ещё не было.

СНЕЖАНА: Я тоже умею снимать боль. Масечка, пойдём, помассирую простату. Боль буквально рукой снимет.

ФЕЛИКС (Изе): Слышь, мне б товарищу подгон братский сделать. Тему ты поднял лютую. Значит, смотри, что мне надо. Дружок у меня есть, чёрт голимый, хитрая жидовская морда, вроде меня. Он как бы мне и друг, и партнер по бизнесу, и в тоже время все норовит меня нае… нажухать. Но мы с ним с детства, как братаны. Но чтоб он помнил: деньги деньгами, но есть ещё совесть.

РОКСОЛАНА: Котик, ты такой у нас умненький… Но только у тебя эти понятия тоже не совмещаются.

СНЕЖАНА: Да, масечка, мы тебя любим не за это. И даже не за твой… этот….

ИЗЯ: Бакулюм?

СНЕЖАНА: Типа…

ФЕЛИКС: Я знаю, за что вы меня любите.

РОКСОЛАНА: Ну при чём тут деньги?!

ФЕЛИКС (указывая на картину с карликом Херукуси): А что это за Тирион Ланнистер? Клоун из театра Кабуки?

ИЗЯ: Это особая картина. Это тоже карлик. Я придумал мангу, на основе реального самурая из Древней Японии. Он очень храбрый, но маленький. И он не мог дотянуться мечом до головы врага, поэтому в суматохе и неразберихе боя он откусывал члены своим врагам, а когда те падали, отрубал им головы. Он считал, что таким образом враг лишается мужества. Имя этого карлика – Херукуси. Мне порой кажется, что он живой, и вот-вот спрыгнет из картины и пойдёт…

ФЕЛИКС: Кусаться? Не-не-не, на хер такое счастье. Я такое даже врагу не подарю. Что-нибудь повеселее, ближе к еврейской тематике есть?