ИЗЯ: Это всё по понарошку!

ХЕРУКУСИ: Нет ничего понарошку. Любое желание, любое намерение, любая мысль, любое слово создают вибрацию, и эта вибрация неуничтожима, она живёт вечно, и слепляется с себе подобными, и потом обрастает плотью. И теперь тебе отвечать за свои поганые мысли и намерения.

ИЗЯ: За мысли не наказывают!

ХЕРУКУСИ (ведя клинок ножа-танто по шее Изя и по телу к гениталиям):

Ничто не остаётся безнаказанным. Выбирай – харакири или бубенчики долой?!

ИЗЯ: Я так не могу! Мне надо посоветоваться! Со специалистами!

ХЕРУКУСИ (громко кричит в темноту): Айса! Тебя зовут!

От внезапного порыва непонятного дуновения все фонарики и свечи задуваются, и прозекторская погружается во мрак. Потом снизу начинает литься слабый синеголубой мерцающий свет.

Снизу, как бы из под земли, вырастает Даша – она очень высокого роста, странного синтетического цвета – ядовитой фуксии, у неё руки-крылья, как у летучей мыши. В темноте вспыхивают голубоватые огоньки пламени, как будто в пламя подсыпан стеарат меди. Херукуси исчез, на прозекторском столе сидит голый Изя, в руках у него нож-танто. Даша смотрит на него, в глазах у неё синие огоньки. Голос у неё звучит низко и гулко, как бы усиленный синтезаторами и динамиками.

ИЗЯ: Дашка?! Что за херня? Я весь больной! Вызови скорую!

ДАША: Ты думал, что я твоя секретарша? Или шлюха из электрички? Не Даша я из влажных грёз твоих! Я – мойра Айса. И вот этим кинжалом… (она выхватывает откуда-то из тьмы нож-танто) …обрежу нить твоей никчёмной жизни!

ИЗЯ (отчаянно): С чего это вдруг? Я так не накосячил! Ты не имеешь права! Это самосуд! Мойры судьбы – коллегиальный орган! Как тройка при Сталине! Мойр должно быть три – одна прядёт нить жизни, другая бросает жребий! И только потом ты режешь по живому! Нас не проведёшь, у нас все ходы записаны!

ДАША (отступая с ехидным злорадством, зовёт в темноту): Клота! Лахеса! Явитесь явной явью!

ИЗЯ (с остервенением): Плесни-ка мне в душу водки!

Свет мерцает, становится темно, потом всё освещается мертво-желтым светом

Изя сидит голый на прозекторском столе в позе Ива Сен-Лорана, рекламирующего духи “Опиум”, между ног у него бутылка водки, над ним возвышается Даша, вокруг него из жёлтого марева выплывают голые Роксолана в леопардовой раскраске цвета сепии и Снежана в тигрово магента-сиреневой тигровой раскраске. Руки у них как крылья у летучих мышей. У Снежаны в руках моток пряжи, у Роксоланы в ладошке стаканчик, в котором она бряцает игральными шестигранными кубиками.

СНЕЖАНА (бросив моток пряжи на стол к гениталиям Изе, где стоит бутылка водки и отматывая нить): Ну и жизнь у тебя, чувак. Ты помнишь это слово – “чувак”? Ты помнишь, что это баран-кастрат? Да у меня из-за тебя все руки в дерьме!

РОКСОЛАНА (потряся стаканчиком, опрокидывает его на стол и снимает – кости показывают 3, 1, 2 – это видно крупным планом на экранах): Везёт тебе, живность бесполезная!

ИЗЯ: Чего это я бесполезная?

ДАША: А что ты делал по жизни? Жрал, срал, кривлялся? Даже бабу толком отодрать не смог. Это я о себе говорю.

ИЗЯ: Ты ж кричала во время секса!

ДАША: От отчаяния.

ИЗЯ: Так я не понял – вы меня будете резать на шашлык, делать харакири ради этого гадкого уродца, придуманного с бодунища, отрезать мне яйца из-за Феликса, на которого уродец упал… Короче, проясните расклад. И отлепите меня! Мне надо на горшок. По-большому. А то обгажусь.

ДАША: Больше, чем обделался, не обгадишься. Готовься!

ИЗЯ: Вы охренели? Я вам что, терпила? Смерть мне не выпала. Мне выпало покакать.

РОКСОЛАНА: Твоя правда. Иди, гадь. Вон дыра в полу.

Изя отлипает от стола, слазит с прозектороского стола и садится орлом над сливной дырой в полу. Бутылку водки он держит, прикрывая свои причиндалы.

ИЗЯ: Отвернитесь! Не могу расслабиться.

Мойры отворачиваются. Снежана продолжает разматывать клубок изиной жизни, Роксолана трясёт стаканчик с костями, Даша поигрывает с ножом, готовясь перерезать нить. Изя видит видит большую ванну с жидкостью, подкрадывается в ней, и тихонько, глотнув водки, пробует забраться туда. В этот момент Роксолана хлопает стаканчиком об прозекторский стол, там выпадает две шестерки и пятерка. Она торжествующе сообщает.

РОКСОЛАНА: Кастрация и смерть!

Мойры оборачиваются и видят, что Изи нет. Они растерянно оглядываются, но ничего не понимают. Они подбегают к ванной, там идут пузыри от открытого слива, на поверхности плавает бутылка водки. Это всё видно на экранах над сценой.

ДАША: Утёк, гад! Просто утёк! За ним!

Свет почти полностью гаснет, всё видно только на экранах, как

Даша отбрасывает нож, и ныряет в ванну, за ней, отбросив стаканчик с костями, ныряет Роксолана, за ними, бросив моток, ныряет Снежана. Вода из ванны ушла по стоку, затычка висит на цепочке, и видно, что в сливное отверстие руку не просунуть. На дне ванной лежит бутылка водки. Изя, появившись из ниоткруда, достаёт её оттуда.