Желтый мёртвый свет сменяется ровным белым светом.

На прозекторском столе сидит голый Изя и пьёт водку. Он осматривает прозекторскую в ровном свете. Все стены покрыты кафелем, нет ни окон, ни дверей, четыре прозекторских стола, железная ванна и маленькая дверца в стене. Она открыта, оттуда виднеются чьи-то ноги. Рядом с Изей на столе лежат стаканчик, игральные кости, моток нити судьбы и нож-танто.

ИЗЯ (разговаривает сам с собой): Странное место. Ни входа, ни выхода. А что это за покойничек, которого я так ловко подвинул?

Изя слезает со стола, подходит к покойнику и вытаскивает труп за ноги. Это труп-кукла самого Изи. Изя ошеломлённо смотрит на свой труп-куклу, потом щупает себя, потом идёт к столу, берет нож и режет себе руку. Капает кровь. Изя озирается по сторонам, чем бы вытереть кровь, но ничего нет, кроме медицинских инструментов. Он подходит к ванне, открывает кран и подставляет руку. Кровь смывается. Изя смотрит на руку и видит, что пореза нет. Рана молниеносно зажила. Изя пробует порезать ополоснутое место ещё раз. Нож не берет руку. Изя пытается проткнуть это место – оно не протыкается. Изя режет выше – порез остаётся. Тогда он наполняет ванну водой и залазит туда, плещется, окунается с головой, сильно жмурясь. Потом вылазит из ванны начинает резать себя ножом – тело не режется.

ИЗЯ (сам себе):

Как я сразу не догадался! Это воды Стикса. Точно! Если Мойры, плетущие жизнь человека, бросили свои предметы, то это значит, что воды Стикса принимают только живое. Поэтому Афина полоскала в нём Ахиллеса, и только пятка осталась уязвимой – она держала его за пятку. Интересно, если я брошу туда свой труп, что будет?

Изя берет своё второе мёртвое тело и забрасывает его в ванну с водой. Оно тонет. И исчезает.

ИЗЯ: Твою мать! Куда ж подевались мои мощи?

Он опять садится на стол. Берет моток пряжи – она оказывается красного цвета.

ИЗЯ: Красная, ёма-ё. Как нить каббалиста. А что, если я её перемотаю заново. Тут какой-то гордиев узел, без поллитры не того-с… (Изя отхлёбывает из бутылки водки)

Как же размотать мою судьбу, она ж гнутая, как карельская берёза: красоты много, а пользы мало.

Изя разматывает клубок таким образом: обвязав вокруг ножки прозекторского стола край нитки, он ходит и обматывает красной нитью все предметы – столы, ванну, краны, крючки на стенах для фартуков, портрет с доспехами Херукуси; прозекторская превращается в какой-то арт-объект. Наконец он заканчивает, садится на стол и пьёт водку. Потом ему приходит в голову мысль: он находит около ванны шланг, надевает его на кран ванны, и поливает сплетённую им конструкцию. Потом видит на полу под столом какую-то тряпку, поднимает – это трусы Херукуси. Он ложится на стол, надевает на голову трусы Херукуси как маску для сна, кладёт бутылку под голову, нож под руку, и, свернувшись калачиком, засыпает.Свет гаснет.

Вдруг в комнате нити вспыхивают спиртовым пламенем, от которого они горят, но не сгорают. Над спящим Изей стоят Феликс, а сверху вниз головой, как летучая мышь, свисает Херукуси, у них из раскрытых слюнявых ртов выпирают клыки, как у вампиров. Их лица видны крупным планом на экранах.

ХЕРУКУСИ (свистящим шепотом): Кровь – это сок жизни, а еврейская кровь – эликсир блаженства. Ты пей кровь, а я высосу душу.

ФЕЛИКС (угрожающим шёпотом): Ты же мне обещал!

ХЕРУКУСИ: Я её пососу немножко и тебе дам, докушаешь.

ФЕЛИКС: Ты совсем охренел, братан. Можешь у него что-нибудь ещё пососать, а душа моя.

ХЕРУКУСИ: А где эти сумасшедшие сучки твои? Смотри, их барахло здесь – и нити, и жребий, и ножик, который у меня вымантачили за минет. Они же тоже мылились закусить этим козлом.

ФЕЛИКС: Кости обглодают.

Херукуси приближается к шее Изи и кусает его. Но не может прокусить. Феликс хватает Изю за руку и кусает – и тоже не может прокусить. Изя просыпается, орёт от испуга дурным голосом, и пытается вырваться. Феликс и Херукуси крепко его держат. Херукуси зажимает Изе рот и пытается откусить нос.

ФЕЛИКС: Ах ты гад! Смышлёная сволочь!

ХЕРУКУСИ: Режь его, режь, глаза коли, а то я сдохну!

Изя изворачивается, бьёт лбом Херукуси в нос, выкручивается, хватает бутылку водки, и с размаху бьёт Феликса по голове, жидкость разливается по Феликсу,потом, крутясь под Херукуси на столе, Изя толкает Феликса ногами, тот отлетает к и падает на горящие нити и его голова вспыхивает, вместе с ней и плечи. Феликс пытается руками сбросить с головы синий огонь, руки тут же вспыхивают. Феликс начинает орать.

ФЕЛИКС: А-а-а, туши меня, туши!

Херукуси наваливается на Изю, всё шире и шире открывает рот, словно хочет откусить Изе голову. Изя нащупывает стаканчик с игральными костями, и впихивает стаканчик в рот Херакуси, после чего переворачивается и оказывается сверху Херукуси. Кости падают Херукуси в дыхательное горло, он начинает кашлять и задыхаться, Изя с силой пропихивает ему стакан дальше и пытается сжать ему челюсти; Херукуси скребет руками по Изе и сучит ногами по прозекторскому столу; запутавшись в нитях, висит и догорает Феликс.