— Мы так и сделаем, — сердито бросил министр. — Тем временем, доктор Флеминг, вы должны считать, что находитесь под наблюдением. Чтобы избежать необходимости официального ареста и предъявления обвинения на Боу-стрит, со всеми неприятными сенсациями, затрагивающими как нас, так и вас и девушку, я надеюсь, что вы будете разумно сотрудничать. Я не могу заставить вас быть нашим гостем без платы. Но мы можем организовать очень приятное проживание.

— Значит, Великая хартия вольностей все еще действует? — саркастически спросил Флеминг.

— Если я буду настаивать на аресте, на каком основании вы могли бы выдвинуть обвинение?

— Правила защиты, — пробормотал адвокат. — Соответствующие акты были бы…

— Избавьте меня от подробностей, — перебил Флеминг. — Я приду тихо. И где находится этот… э-э… отель для незваных гостей правительства?

— Не слишком далеко, — неопределенно ответил министр. — Это пойдет тебе на пользу, или, по крайней мере, девушке пойдет на пользу. Поглядите спокойно на достопримечательности, за осмотр которых по воскресеньям платят 2 шиллинга 6 пенсов. Боюсь, я не могу быть более конкретным, чем это. Армия использует часть его с 1942 года. Я думаю, было бы лучше, если бы вы отправились туда прямо сейчас и оба хорошенько выспались. Утром вы можете увидеть вещи более отчетливо, даже разумно.

Поездка на машине заняла пару часов. Даже Флеминг не мог найти никаких недостатков в размещении или обслуживании.

Кто-то, привыкший к такого рода вещам, позаботился обо всех удобствах — напитки, чистая одежда, книги, ванны, все.

Андре был так же щедро обеспечен. Флеминг, однако, был не в восторге от солидных на вид служанок, которые вертелись вокруг. Их белые комбинезоны не скрывали их обычных причесок, нейлоновых чулок цвета хаки и прочных черных ботинок. Флеминг никогда не одобрял женщин на военной службе.

Но он находил забавной неуклюжесть 6-футового официанта, который подавал им превосходный ужин. В полицейском было что-то такое, что невозможно было скрыть, даже когда он был сотрудником Специального отдела.

В противном случае в последующие дни они были предоставлены сами себе. Они могли сколько угодно гулять по обширному парку. Флеминг заметил, что Андре, казалось, становилась все более рассеянной и что она довольно часто спотыкалась даже на гладкой траве. Он также отметил, что забор из звеньев цепи был обычного правительственного типа, точно таким же, как этот круглый Торнесс. Старая сторожка у входа на главную дорогу была преобразована в караульное помещение.

У охранника была автоматическая винтовка.

Однажды днем Андре увезли. Приехал Джирс и хотел поговорить с ней. Она провела много часов следующего дня с ученым. Он хорошо выполнял свою работу. Андре вышла задумчивая, хотя все еще на удивление невозмутимая. Она сказала Флемингу, что согласна с тем, что все, что сказал Джирс, было правдой, но это было похоже на описание жизни какого-то другого человека. Это не вызвало сильных откликов в ее собственной памяти, хотя она поняла, что была причастна к уничтожению компьютера.

— Что они с нами сделают? — спросила она, когда они сидели в гостиной, лениво наблюдая за какой-то глупостью по телевизору поздно вечером.

Флеминг некоторое время молчал, удивляясь тому, что глупая женщина, жеманно улыбающаяся в камеру, только что выиграла сушилку для белья за подтверждение того, что Амазонка была большой рекой. — Я полагаю, они подождут, пока бедный старый Осборн не присоединится к нам здесь, — сказал он в конце концов. — Тогда у них будет суд при закрытых дверях. Мы с ним будем обезглавлены в Тауэре, Осборн останется безупречным джентльменом до самого конца. Что касается тебя, — он обнаружил, что не может продолжать, и они долго сидели молча в мерцающем полумраке телевизора.

Внезапно снаружи послышались шаги, тяжелые, по паркетному полу.

— Кто это? — спросила Андре. Оба привыкли к фланелевой тишине миньонов, которые наблюдали за ними.

— Возможно, это Осборн, — предположил Флеминг. — Самое время ему присоединиться к вечеринке. Хорошо, если они позволят нам всем провести наши последние дни вместе.

Но это был не Осборн. Это был Кауфман. Он был одет в длинное черное пальто. В одной руке он держал черную фетровую шляпу, в другой — портфель. Он на мгновение опешил при виде Флеминга и Андре.

— Извините, пожалуйста, — пробормотал он, тихо закрывая дверь. — Я ожидал встретить мистера Осборна… — Он нервно облизнул губы, а затем широко улыбнулся. — Мне сообщили, что он должен быть здесь сегодня вечером. Вместо этого я имею честь приветствовать доктора Флеминга. — Он шагнул вперед, протягивая пухлую руку.

— Mein freund Kaufman[2], — передразнил Флеминг, игнорируя рукопожатие. — Как ты пробрался в это место?

Кауфман выпрямился. — Я представляю адвоката мистера Осборна. Все это так сложно, это дело. Но теперь мне улыбнулась удача. Я встретился с тобой.