— Вы…? — заикаясь, спросил он. Тогда он был сама почтительность и вежливость. "Извините, я не сообразил".

— Я повторяю, где доктор Флеминг? Или ты его спугнул?"

— Он на том же самом месте. Маленький остров. Это была не моя вина. Двое мужчин были убиты. И я не стрелок.

Она направилась к кафе аэропорта, не беспокоясь о том, следует ли он за ней. Он бросился вперед, чтобы открыть ей дверь. Когда они сели за столик в тихом уголке, она закурила сигарету и глубоко затянулась дымом.

— На этот раз мы все устроим лучше, — пробормотала она.

— Мы должны поскорее заполучить Флеминга. Нет ничего более жизненно важного.

— Могу я спросить, почему? — пробормотал он.

Она посмотрела на него с нетерпеливым презрением. — Чтобы помочь нам с кое-каким оборудованием. У него есть некоторые особые знания, которые нам нужны. — Она холодно улыбнулась ему.
– Это действительно результат вашей похвальной деятельности от имени компании.

Может, ты и глуп, но ты предан и энергичен. Я думаю, вам следовало сказать об этом раньше.

Она понизила голос до шепота. "Когда мы услышали, что было получено сообщение из космоса, вы помните, что вам было сказано связаться с доктором Денисом Бриджером, партнером Флеминга. Ты хорошо справился, Кауфман. От Бриджера вы получили спецификацию для создания компьютера для интерпретации сообщения.

— Из этого ничего не вышло, — печально сказал Кауфман.

— Бриджер… э-э… сам себя убил.

— Так ты думаешь, из этого ничего не вышло? — засмеялась она. "Мы создавали копию этого компьютера; в Азаране. Только теперь нам нужна небольшая консультация специалиста. Салим заполучил профессора Дауни, но она была вовлечена лишь косвенно. Возможно, она будет полезна. Но Флеминг будет необходим.

Кауфман почувствовал облегчение. Он рискнул закурить сигарету.

"Так что вы видите, герр Кауфман, — закончила Жанин Гамбуль, гася сигарету, — на этот раз не должно быть ошибки в зачислении доктора Флеминга в наш штат".

Глава 4 Линии шквалов

Присутствующие во Дворце Наций в Женеве говорили друг другу, что такой отлаженной международной конференции не было уже много лет. Русские радостно кивали, когда их переводчики повторяли искренние взгляды американского делегата. Даже французы предлагали идеи для совместных усилий. На самом деле, все это было почти скучно.

Причина заключалась в том, что предметом обсуждения была погода. Все могли согласиться с тем, что это было бесспорно плохо.

Поскольку штормовые ветры без разбора проносились над Востоком и западом, а аномально сильные дожди были распространены по всему Северному полушарию, ни один чувствительный националист не мог найти оправдания для обвинения своего соседа.

Несколько стран, достаточно одаренных воображением, чтобы понять, что управление погодой находится в пределах возможного, направили ученых, а также метеорологов в Женеву в надежде достичь некоторого соглашения о методах и политике, прежде чем начнутся случайные эксперименты. Среди них была и Британия. Вот почему Министерство науки направило Осборна в качестве делегата ex officio[1].

Осборн ушел, встревоженный и задумчивый. Несмотря на междепартаментские сводки, которые были распространены, чтобы привлечь внимание к климатическим явлениям, для которых не было прецедентов, эта конференция по погоде, казалось, действительно представляла чисто академический интерес — одно из тех мероприятий Организации Объединенных Наций, которое делало многих людей счастливыми и никому не причиняло вреда. Осборн задался вопросом, была ли эта поездка организована в качестве предварительной подготовки к переводу в какой-нибудь безобидный отдел, такой как Met в результате подозрений в его соучастии в деле Торнесса.

Министр был удивительно внимателен ко всему этому. Сотрудники службы безопасности все еще опрашивали персонал, и помощник Осборна стал очень нервным и робким. Осборн энергично настаивал на том, что если они оба будут придерживаться версии о том, что помощник сопровождал его в Торнесс в ту знаменательную ночь, все будет хорошо. Для высокопоставленного чиновника было совершенно нормально ходить со своим личным помощником, и помощник довольно неохотно согласился придерживаться его истории. Осборн подозревал, что реальное давление со стороны сыщиков или более простой метод приведения молодого человека к присяге приведут к истине. Это была еще одна причина, по которой он предпочел бы остаться в Уайтхолле, чтобы понаблюдать за ослаблением решимости своего помощника и оказать моральную поддержку.

Оказавшись в Женеве, он решил извлечь из этого максимум пользы. Какую бы мерзость ни производила зима в других местах, в Альпах она просто означала больше снега чем обычно . Обильные ночные осадки сменялись ярким солнечным светом с завидной регулярностью. Озеро было ярко-голубым, как лед; знаменитый фонтан бил высоко в небо, его брызги переливались всеми цветами радуги. Чистые, расчищенные от снега улицы были заполнены делегатами и их родственниками, которые развлекались в перерывах между сессиями.