— Регулус вернулся к жизни?

— Не совсем. Разум и магия при нем, но он более не человек, как и я, как и ты. Только у него другое амплуа. — У меня в голове кроме одной мысли высший лич ничего не было. Не то подобие, в каком виде возродился змеемордый лорд из своего жалкого огрызка, а настоящий, при изначальной внешности, с усиленной троекратно магией, бессмертным телом, мертвым сердцем и черной, как сам мрак, душой, но при этом все же способный на эмоции и чувства.

– Высший лич, - сказал я, а крестный не отрицал, спросил у него: - а то заключение в Азкабане на 12-ть лет? И вся история с Петигрю и сроком за его убийство? Как ты умудрился загреметь в тюрьму? – ведь наши возможности практически безграничны, какие-то блокираторы и браслеты-подавители нас не сдержат.

– Питер ударил в меня убивающим непростительным. Авада, таких как мы не убивает, это верно, но болезненные ощущения и раны наносит. Все же удар идет по всем точкам нашего естества: - тело, магия, огонь сущности и связь с Повелителем. Именно поэтому меня и упрятали в Азкабан без суда и следствия, в противном случае я бы давно доказал свою невиновность и вышел, забрав тебя от Петуньи.

– И почему не выбрался потом, а торчал в Азкабане все это время?

– Набирался сил, поглощал неупокоенные души заключенных, общался с дементорами и Пожирателями, адекватными, не сошедшими с ума, как их лорд. Многое о лорде выяснил, как и о его прошлом. А когда полностью восстановился и очистил верхние и нижние этажи от неупокоенных, сбежал. А тут и Питер нарисовался. В отместку за Аваду в грудь хотел душой его подкрепиться…

– Но снова не срослось, - кривая улыбка, - полнолуние, профессор Люпин, забывший выпить зелье и Снейп, спугнувший тебя. А дементоры? Что тогда на озере произошло? Постановка? – Сириус не ответил, лишь широко улыбнулся, а я понял и отмахнулся. Сущность нужно скрывать, даже от тех, кто близок. Но остался еще вопрос об Отделе Тайн и о том, что там произошло.

– Если бы в меня кинули Аваду, то через неделю я бы вернулся, но из-за того, что я оказался в Арке Смерти, путь обратно был не из легких. Госпожа так просто из своих чертогов не отпускает. Пришлось поблуждать в поисках выхода. Была вероятность покинуть мир мертвых, когда ты общался с Джеем и Лили с помощью Воскрешающего камня, но не вышло.

– И как же?

– Долгое и муторное общение с предками, оставленное обещание и клятва защитить потомков этих родов. А параллельно с этим, на меня, как на последнего в мире живых Блэка, хоть и условно, возложили обязательство найти главу рода Блэк, чтобы род не канул в лето. Вернувшись из мира Хель, узнав, что ты жив, надеялся передать род и титул лорда тебе, но тебе, как и мне, это без надобности. Да и без души к роду не привяжут и тем более во главенство не поставят. Для мира магии и рода мы оба мертвы.

— У меня есть кандидат для титула лорда Блэк, — Сириус смотрел на меня заинтересованно, а я ответил: — Драко. Он наследник Малфой, но Люциус помирать не собирается, так что лордом этого рода он станет еще не скоро. Зато может быть лордом Блэк, наследуя по крови матери. Как идея?

— Драко, значит Драко. Веди меня к блондинистому племяннику, обрадую его титулом лорда Блэк, новыми обязанностями и магическими дарами, которые ему светят после принятия титула, — говорит крестный, хлопая меня по плечу.

Мы с крестным идем к нам с Драко на квартиру. О том, что мы с блондином пожали руки и перешли в дружеские отношения — рассказал, промолчал лишь о его новом облике. Хочу увидеть лицо крестного, когда он поймет, что Малфой утратил человеческую сущность, став вампиром. До Лютного дошли так же, накрытые пологом, и когда подошли к дому, отозвали Чары. Поднявшись и пройдя в квартиру, хотел позвать блондина, но Драко оказался не один. В нос бьет запах трех нечеловеческих сущностей — оборотня, банши и сирены. Запах оборотня Сириус признал сразу, говоря:

— Один из гостей племянника стал волком, остальные двое также пахнут темными сущностями, а не душами с магией и налетом греха, — отпуская демоническую сущность на волю, разжигая огонек преисподней в костер, читаю измененную душу тех, кто гостит в нашем с блондином доме. Сириус же за мной наблюдает и отмечает: — твои способности от моих отличаются. Вот, что значит сделка с самим Лучезарным, а не с его генералом, — улыбка и хищный блеск в глазах, говорящий о том, что Сириус доволен происходящим.

— Оборотнем стал Нотт, его душа и темная сущность тянется к полной луне, зовет в лес к истокам — к тьме и ночи. Красивый зверь, — вижу на душе не только отпечаток сущности, но и звериный облик, — темно-каштановая шерсть, а глаза цвета индиго, как и самого Нотта, — на мои слова вышел брюнетистый слизеринец, сверкая звериными глазами и хищной улыбкой с острыми кончиками клыков.

— Все так, Поттер. Меня укусил Сивый в отместку за то, что отец провалил задание лорда. Отца обращать бессмысленно, в первое же полнолуние он умрет, возраст не тот, а вот меня… — показал бок с уже зажившим укусом, лишь бледным шрамом от клыков оборотня, — я год, как оборотнем хожу, но в отличие от профессора Люпина с сущностью в ладах, осознаю себя в полнолуние и помню, что делал. — Нотт и его сущность отошли на задний план, когда вперед подалась Паркинсон, обдавая меня и Сириуса волной гнева и злости. Но ни разу не напугала, лишь опалила и ввела в подобие возбуждения.