Иногда женщины срывались и начинали рыдать. Иногда эти рыдания распространялись на всех, подобно ветрянке. Но не сегодня. Вероятно, все прикидывали шансы.

Ни орудийный грохот, ни стрельба не разбудили Джейн. Никто не говорил ей, что секс весь день - это тяжёлый труд. И душу он выматывал посильнее, чем тело.

На рассвете не закричал ни один петух. Насколько знала Джейн, всех петухов, за исключением одного в курятнике, давно пустили на суп. Попав сюда, она пару раз задумывалась, не надоело ли этому петуху весь день трахать незнакомок. Вряд ли, решила она. Он же, всё-таки, самец.

Крик петуха заменил удар в гонг, призывавший к завтраку. Женщины просыпались и выходили. Если они не выйдут на завтрак, то еды не получат до самого ужина. Сегодня же, едва небо на востоке начало розоветь, в бордель угодил 105мм снаряд.

Джейн, буквально, вылетела из постели. В себя она пришла, лёжа на полу, одна стена потрескалась, а с потолка на неё осыпалась штукатурка. Кто-то заорал:

– Пожар!

Кто-то просто вопил, визжал, агонизируя от боли.

Джейн поднялась на ноги. Одну ногу она порезала о стекло, но едва заметила это. Она накинула муу-муу и выскочила за дверь. Обычно её запирали снаружи, но взрыв сломал замок.

Дверь в комнату Беулы тоже оказалась не заперта. Джейн заглянула внутрь.

– Бежим отсюда!
– крикнула она.
– Другого шанса не будет!

– Наверное, не будет.

Когда раздавали мозги, она, вероятно, стояла в другой очереди. Одета она была лишь в одни трусики. Задерживаться и одеваться она не стала. Если подумать, не такой уж и глупый поступок.

– Куда собрались?

В коридоре стояла, уперев руки в бока, Аннабель Чанг. Джейн не стала тратить время на разговоры. Она подбежала и ударила мучительницу прямо в челюсть. Китаянка вскрикнула и пошатнулась, но начала отбиваться. Джейн приложила её качественной "двойкой". Видать, дали о себе знать бесконечные рассказы Флетча про Джо Луиса и Хэнка Армстронга*.

Китаянка упала на колени. Когда она попыталась подняться, Беула пнула её под рёбра. Это, конечно, было совсем не по правилам маркиза Куинсберри*, но сработало, как надо. Больше Аннабель Чанг не вставала.

– Идём!
– крикнула Джейн.

В стене дома зияла дыра размером с автобус. Через неё выбегали женщины. Некоторые были одеты в такие же муу-муу, как и Джейн, другие же бежали совершенно голые. Кое-кто хромал, у кого-то текла кровь. Всем было плевать. Они хотели выбраться.

Джейн выбежала. Снаружи их ждали охранники. От одного осталась лишь нижняя часть туловища, другому практически оторвало голову. Джейн внимательно посмотрела на лежавшую "Арисаку". Она прекрасно умела обращаться с винтовкой с ручной перезарядкой. Но в Вахиаве всё ещё полно япошек. Из винтовки она всех их не перебьёт. "Но, как же хочется!". Её могут убить, и обязательно убьют, если увидят в руках "Арисаку". Ей совершенно не хотелось бросать винтовку, но она пошла дальше.

– Бежим отсюда!
– крикнула она.

Её подруг по несчастью не надо было просить дважды. Они и так разбегались, кто куда. У некоторых оставались друзья и семьи, у которых можно спрятаться. Останутся ли эти друзья и семьи, когда узнают, что эти женщины вынуждены были делать? Возможно. Кто-то, наверняка, останется. Что же до остальных - хуже, чем япошки, они себя не поведут.

У Джейн здесь никого не было. Флетч, если не умер, сидит в лагере военнопленных. В любом случае, он уже - бывший муж и практического смысла в нём не было. "Вернусь ли я к нему?". Джейн рассмеялась, пока бежала. Вопрос, ведь, не в этом. "Вернётся ли он ко мне?". Она не знала. Всё, что она делала, она делала по принуждению. Это все должны понимать. Будет ли до этого кому-то дело и не останется ли она посрамлённой в глазах всего мира до самой смерти?

Об этом она подумает позже. Сначала нужно убраться подальше от борделя, подальше от япошек, а потом уж пусть её судят.

Снова засвистели снаряды. Джейн упала на землю. Её этому тоже научил Флетч, да она и сама видела, как это работает, когда с севера шли япошки. Теперь же её пыталась убить её собственная родина. Но Джейн её простила. Лёжа среди обломков, среди пролетавших над головой осколков, она кричала и плакала от непередаваемой радости и облегчения.

Лейтенант Сабуро Синдо помогал механикам потрошить разбитые "Зеро" и "Хаябусы", снимая с них пулеметы и 20мм пушки, чтобы использовать их против американцев уже на земле. Свой истребитель он уже распотрошил. К огорчению лейтенанта, янки подловили самолёт на земле и сильно повредили. Он надеялся погибнуть в небе, забрав с собой, как можно больше врагов. Ответственный за это ками* решил не обращать внимания на желания Синдо.

Он уже и забыл, когда в последний раз видел в небе японский истребитель. Небом владели американцы. Их наводящие ужас самолёты пролетали над Оаху, ревя подобно тиграм, и уничтожали всё, что шевелится. Когда здесь высаживались японцы, небом правили "Зеро". Теперь Синдо предстояло на своей шкуре познать, что такое - воздаяние по заслугам. Сам бы он, конечно, предпочёл держаться подальше.

– Передай ножницы по металлу, - попросил Синдо.

Помогавший ему механик выполнил просьбу. Синдо разрезал алюминиевую шкуру крыла "Зеро". Фюзеляж обгорел и второе крыло вместе с ним. Это, по какой-то нелепой случайности осталось нетронутым. Если переставить пушку на удобную насыпь, то несколько американцев пожалеют, что родились.