Пулеметы на вышках, один за другим, затихали, подавленные наступающими.

– Давай! Давай! Давай!
– орали в громкоговоритель.
– Американские пленные, продвигайтесь на юг!

Вспышки трассеров позволили Флетчу разглядеть тех, кто высадился на берег, чтобы освободить лагерь. Чтобы узнать спасителей потребовалось время. Одеты они были в тёмную - тёмно-зелёную, догадался Флетч - форму, а не в хаки, в котором воевал он сам. У них даже каски другие: горшкообразные шлемы, которые закрывали голову, а не открытые британского типа, стальные шляпы, что носил Флетч сотоварищи. На какое-то мгновение он усомнился: а это, точно, американцы? Но винтовки и пистолеты-пулемёты в их руках стреляют по япошкам. Так, какая разница? Он бы расцеловал даже марсиан Орсона Уэллса, если бы те направили свои тепловые лучи на пулемётные вышки.

Только это не марсиане. Это американцы, пусть и забавно одетые.

– Шевелите булками, мужики!
– кричал один с чисто нью-йоркским говором.
– На берегу вас ждут лодки. Давай, шире шаг!

Флетч торопился, как только мог. Ему казалось, что при попутном ветре его обгонит даже черепаха, но поделать ничего не мог. Морпехи высадились вместе с бульдозерами с бронированными кабинами, чтобы прорезать себе путь через ряды колючей проволоки. Флетч зацепился за один ряд, споткнулся, когда перебирался через Калакауа-авеню, и, оказавшись, на песке, упал.

Нейтрализовать удалось не всех япошек. Вероятно, падение спасло ему жизнь, потому что, в тот же самый миг над головой просвистела пуля. Флетч поднялся на ноги и заковылял дальше. Берег был полон таких же скелетов.

– Сюда! Сюда!

Морпехи и матросы махали им фальшфейерами, указывая на ожидавшие лодки.

– Места хватит всем! Не толкайтесь! Не напирайте!

Подчиниться этому приказу оказалось непросто. Как можно стоять и ждать своей очереди к свободе? Флетч стоял на месте, повсюду свистели пули, он стоял и смотрел на лодки, что пришли за ними. Он прекрасно знал, что до войны у армии не было таких мощных бронированных машин. Как и самолётов, и формы. Всё это было придумано и построено с нуля, пока он сидел где-то в стороне. Будучи кадровым офицером, он задумался, оставят ли его на службе, когда он восстановит силы.

Пока Флетч стоял и таращился на десантное судно, члены экипажа таращились на спасённых пленных.

– Во, бедолаги-то, - сказал один.
– Мы за вас всех япошек перехуярим.

Не успел Флетч ответить, как его опередил другой американец.

– По мне, неплохо.

Одна за другой лодки заполнялись и отчаливали от берега. На воде они выглядели такими же неуклюжими, как и на суше. Наконец, подошла очередь Флетча. Он взобрался по железному пандусу. Матрос раздавал пленным курево.

– Держи, браток, - сказал он и прикурил ему сигарету.

От первой же затяжки "Честерфилда" закружилась голова и заболел живот, словно, он вообще никогда прежде не курил. Чувствовал он себя прекрасно.

Другой матрос сказал:

– Вы, мужики, такие тощие, что мы нагрузили вас больше, чем рассчитывали.

Его слова говорили о том, что даже у голода есть преимущества. О них Флетч был с радостью готов забыть.

Зарычал двигатель. Зазвенели цепи. Поднялся пандус. Матросы закрыли его на засовы. И, вдруг, корма лодки превратилась в её нос. Неуклюже, словно, пьяница, десантное судно попятилось от берега. Кто-то позади Флетча зарыдал.

– Свободны, - пробормотал он.
– Наконец-то, свободны. Не думал, что доживу, но так и есть.

– Ага - согласился Флетч и сам начал плакать, от радости и слабости одновременно. За пару минут все, собравшиеся в лодке, живые скелеты начали рыдать, будто их сердца разрывались на части.

Матросы выдали ещё сигарет. Затем они начали раздавать консервы. Плач прекратился так же внезапно, как и начался. Все потянулись вперёд, жадно желая получить своё. Никто из них больше никогда не отведает еды лучше. В этом Флетч был уверен. Сейчас они были похожи на голодных волков в клетке. Не задержавшись в руках ни секунды, содержимое банки с урчанием исчезло в его животе.

Ел он пальцами. Досталась ему жирная говяжья тушёнка. Прекраснее блюда он не ел никогда. Он уже и забыл, когда последний раз ел мясо. Наверное, ещё, когда армейские пайки не кончились.

– Боже - бормотал он снова и снова.
– Боже!

У них была такая вкуснятина. Даже во снах ему не виделось ничего подобного. Чтобы выскрести всё до последней крошки, он принялся облизывать банку и порезал язык.

Качка и еда вызвали у нескольких человек морскую болезнь. После всех пережитых запахов Флетч решил, что этот не так уж и плох. Его собственный желудок был готов вот-вот избавиться от содержимого. Пока лодка отходила от Оаху, его ничто не тревожило. Флетчу казалось, что его вообще больше ничто не потревожит. Может, он и ошибался, но чувствовал себя именно так.

Через пару часов десантные суда подошли к кораблям, которые приняли пленных на борт. Проделать это оказалось непросто. Они не могли карабкаться по сетям, как матросы или морпехи. Матросы опустили в лодки стропы. Другие привязывали к ним пленных за плечи, а те, что на корабле, тянули их наверх.

Флетч ощущал себя, скорее, грузом, нежели дерзким юношей на воздушной трапеции.

– Аккуратнее, старик, - сказал ему матрос.
– Не поранься.

– Я, блин, из лагеря сбежал, - ответил ему Флетч.
– Что может быть хуже?