– Расскажу, - пообещал Чарли.
– Ты, точно, не можешь идти, старик?

Петерсон снова помотал головой. Из тьмы высунулась рука полугавайца и легла на костлявое плечо.

– Держись, братан. Я пошёл. За подмогой.

Несмотря ни на что, Джим Петерсон улыбнулся.

– Прям, как в кино.

– В натуре, бля! Прям, как в кино!

– Собрался идти - пошевеливайся, - сказал Петерсон.
– Не знаю, сколько ещё протяну, и один Господь знает, сколько япошки позволят нам продержаться.

– Прикрой меня утром на перекличке.

– Прикрою, - ответил Петерсон, хотя, вероятнее всего, япошки заметят пропажу Чарли, даже если, пересчитают всех правильно. Да, они с трудом отличали одного белого от другого. "Все жители запада для них одинаковы", - подумал Петерсон и вновь не удержался от улыбки. Однако Чарли был белым лишь наполовину, и не совсем жителем запада. Он выделялся. В нём было столько жизни, что хватило бы на дюжину военнопленных. Он...

Словно в подтверждение собственных мыслей, Петерсон вырубился, не додумав до конца. Вскоре, непонятно, когда именно, он проснулся. Чарли Каапу рядом уже не было. "Удачи, Чарли", - подумал он и снова отрубился.

Той ночью умерли трое. Ещё живые волокли трупы с собой, чтобы япошки не сбились со счёта. Они же делали всё, чтобы охрана не заметила, что одного не хватает и он не умер. Они аккуратно перемещались между рядами, хотя по идее, должны стоять без движения. Нескольких япошки поколотили. Поводов им искать не нужно. Но если повод находился, становилось только хуже.

Впрочем, они оказались ещё тупее, чем предполагал Петерсон. Он решил, что обман американцев быстро раскроется, и удивлялся, как япошки умудрились упустить то, что было у них под носом. Ответ очевиден. Их офицерам умники не нужны. Им нужны злобные твари, которых они и получили.

И всё же, япошки оказались тупыми, как камни, потому что пропажи Чарли они так и не заметили. Но, когда пленные выстроились на завтрак, какой-то капрал завопил так, словно кто-то уколол его булавкой.

– Каабу!

Когда япошка пытался произнести звук "п", у него почти всегда выходило "б". Петерсона здесь называли Бетерсоном.

Чарли ему не ответил. Охранники разозлились. Они принялись избивать пленных палками, прикладами и кулаками. Упавших пинали ногами. Разъярились они сильнее, чем Петерсон мог предположить.

Злились они не только на пленных. Они орали и друг на друга. Тем, кто ночью стоял в карауле, наверняка, влетит по первое число. От этой мысли Джиму Петерсону хуже не стало. Такое может произойти и с более приятными людьми.

Этим утром позавтракать пленным не удалось. Вместо этого они сразу отправились в туннель. Япошки не давали им пощады. Более того, они избивали их сильнее, чем обычно. Любого провинившегося избивали без пощады. Вместе с бессчётным количеством камней, пленные вынесли и несколько трупов.

Ужина вечером им тоже не досталось. Никто не посмел даже вякнуть. Если так продлится ещё несколько дней, япошкам уже можно будет не переживать из-за побегов из долины Калихи. Все местные военнопленные просто вымрут.

Несколько месяцев назад, подобное обращение вызвало бы настоящую эпидемию побегов. Теперь, нет. Ни у кого просто не осталось сил. К тому же, охранники готовы стрелять даже в собственную тень. Пленные никуда не побежали. Время работало против них.

На следующее утро, перед самым рассветом, из Гонолулу в долину Калихи прибыли два грузовика. Джим Петерсон и остальные замерли в изумлении. Машины эти оказались обычными: простые американские грузовики, реквизированные япошками, на водительской двери нарисована белая звезда. Необычным был сам факт их появления. Это были первые грузовики, которые видел Петерсон с момента попадания в этот лагерь смерти.

И, вместо того, чтобы заставить работать пленных, япошки разгрузили грузовики сами. На вид их содержимое выглядело безобидно: ящики с нечитаемыми японскими каракулями. Япошки перетаскали их ко входу в туннель. Затем они поставили там же пулемёт и несколько вооруженных винтовками бойцов.

– Носятся с этой хернёй так, будто там драгоценности короля Гавайев, - заметил один пленный.

– А, вдруг, там и, правда, драгоценности? Если они проигрывают, здесь отличное место, чтобы их спрятать, - ответил на это Петерсон.

Вскоре он понял, как рождаются слухи. К тому времени, как пленных построили на перекличку, все были убеждены в том, что япошки пытались спрятать королевские побрякушки. Доказательств ни у кого не было, но они никому и не были нужны. Каким-то образом, случайно брошенная фраза превратилась во всеобщую уверенность.

Ещё все знали, что этим утром пересчёт дастся япошкам ещё труднее. О королевских драгоценностях Петерсон и остальные могли только гадать. Но они прекрасно знали, что теперь им точно не жить. Когда охранники расхаживали среди рядов пленных, никто даже не дёрнулся. Один бедняга чихнул рядом с япошкой, его избили до полусмерти и оставили валяться в собственной крови.