Шрифт:
– Значит, вы находились в подвале?
– спросил японец.
Фурусава кивнул, он уже не так сильно жалел о том, что не погиб. До него медленно начинало доходить, что человек напротив него - это следователь.
– Вы знаете, что случилось с мужчиной и женщиной, которые называли себя королём и королевой Гавайев?
– Хаи.
Почему бы и не сказать? Какая теперь разница-то? Какая вообще уже разница? Окружающая обстановка была похожа на какую-то жизнь после смерти.
– Он её застрелил. Потом застрелился сам. В плен сдаваться они не хотели.
– Ну, в это можно поверить. Им пришлось бы непросто.
Мужчина заглянул в блокнот. Что там? Вопросы?
– Вам знаком флотский офицер, который совершил сеппуку?
– Это коммандер Гэнда, - не без доли гордости произнёс Фурусава.
– Мне была оказана честь стать его помощником.
– Повезло вам.
Тон, с которым местный это произнёс, говорил, что он больше американец, нежели японец.
– Я тоже так решил, - сказал Фурусава и моргнул.
У него было ощущение, будто ему в голову кто-то вкручивал стальной болт.
– Прошу простить. Голова болит.
– Понимаю. Говорят, вам повезло, что её вообще не проломили.
"Повезло?".
Местный японец извлёк две таблетки.
– Выпейте аспирин. Поможет ненадолго.
"Яд?", - подумал ефрейтор. Но, будучи сыном аптекаря, он легко распознавал таблетки аспирина по внешнему виду и запаху. Он запил их большим глотком кофе.
– Аригато.
Возможно, следователь говорил серьезно. Возможно, американцы лучше обращались с военнопленными, чем соотечественники Фурусавы.
Оставалось только надеяться.
Ничего, кроме надежды у него уже не было. Он сражался долго и храбро, но для ефрейтора Фурусавы война закончилась.
XV
Кензо Такахаси гадал, поступил ли он разумно, отправившись проверить, в порядке ли его подруга. Первые несколько дней в убежище Сандбергов выдались тихими. Они даже поднимались наверх, чтобы принять душ. По ночам они выходили на улицу, чтобы на заднем дворе набрать авокадо. Они даже могли спать в собственных постелях, хоть это и было довольно рискованно. Когда начинали стрелять, можно было словить пулю.
Теперь же, бои продвигались на восток. Вскоре битва развернулась и в их районе. Спецотряды флота японцев никогда без особой нужды не отступали. Но под ударами американцев они всё же отходили назад. Тем временем...
Тем временем, некогда тихая цветущая улица превратилась в настоящий филиал ада. Повсюду рвались снаряды, стучали и трещали пулемёты, рявкали винтовки. Над головой барражировали самолёты, расстреливая всё японское и всё, что могло показаться японским. Выходить на улицу в такой момент - чистое самоубийство. Кензо уже сбился со счёта, сколько пуль влетело в дом.
Миссис Сандберг тихо заплакала.
– Всё, что мы с таким трудом создавали, добывали...
– Не всё, - возразил ей муж.
– Мы ещё живы. А вещи - это просто вещи.
Кензо он всегда казался разумным человеком.
– А если дом загорится?
– спросила Элси.
– Будем выбираться как можно скорее и молиться, - мрачно ответил ей мистер Сандберг.
– Это наша самая большая тревога.
Были тревоги и поменьше. Мистер Сандберг прорыл узкий проход до выгребной ямы. Туда ходили, когда не было возможности выбраться наружу. Неприятное занятие, даже более, чем. Глава семьи спустил вниз немало бутылок с водой, но еды не хватало. Все были голодны и раздражены. Кензо также чувствовал себя очень странно. Родители Элси обращались с ним очень вежливо, он никогда ещё не видел их настолько вежливыми. Но стать полноценным членом их команды он так и не смог.
Отец Элси пошутил:
– Если вы с ней это переживёте и не разбежитесь, больше вас ничто не разлучит.
– Наверное, да, - согласился Кензо.
Они спали с Элси, прижавшись друг к другу. Как и её родители. Места для уединения здесь не найти. Мистер и миссис Сандберг возражать не стали. Они должны были знать, что Кензо на самом деле спал с Элси, но виду не подавали.
Вскоре стрельба усилилась. Кензо и представить не мог, что такое возможно. Снаружи, около дома, прятались японские солдаты. Они постоянно кричали друг на друга, выстраивая очередной рубеж обороны. Голоса их звучали напугано, но в них была слышна решимость продолжать сражаться.
Кто-то из них, видимо, учуял вонь из выгребной ямы. Он подошёл к ней и крикнул:
– Есть там кто?
Ни Элси, ни её родители не понимали сказанного, но японская речь заставила их вздрогнуть от испуга. Кензо тоже был напуган до чёртиков, но молчать он не мог. Стараясь, чтобы его голос звучал как можно более грубо, он рявкнул:
– Занято! Вали отсюда, бака яро, а то пожалеешь!
– О. Прошу простить.
Солдат убрался прочь.
Элси решила о чём-то спросить. Кензо приложил к её губам палец. Даже во мраке убежища он заметил, что она кивнула. Не услышав больше поблизости японской речи, он тихо им всё объяснил.