– Ты должна была довериться мне, - шепчу я.

– Я доверяла тебе. Доверяла. Я не доверяла другим людям. Вот к чему все это, в конце концов, привело. Все было очень, очень сложно. Я не могла объяснить этого ни тебе, ни маме с папой.

– Ну, а сейчас? Почему бы не объяснить мне все сейчас? Я проделала долгий путь, сестренка. Мне нечем заняться, и я с удовольствием послушаю твою историю.

Я стараюсь, чтобы в моем голосе не прозвучал укор, но это дается с трудом. Алексис медленно кивает. Она кладет кисть на край мольберта и подходит ко мне.

– Хорошо, - говорит она.
– Тогда я начну с самого начала.

Алексис рассказывает мне историю о девушке, которая, направляясь к родителям, была похищенной и дважды продана. Она рассказывает историю девушки, которая влюбляется в парня, хотя знает, что не должна этого делать. Она рассказывает историю безумных агентов УБН и членов мексиканского картеля, стремящихся найти и уничтожить ее. И я начинаю понимать.

Мне не нравятся эти истории, но все начинает обретать смысл.

К тому времени, когда Алексис заканчивает свой рассказ, я больше не испытываю ненависти к своей сестре. Я не сержусь на нее. Но все еще злюсь. После того как я долго держала в себе эту эмоцию, позволяя ей поглощать меня изнутри, ее невозможно просто отпустить. Я все ещё злюсь, хотя больше не сфокусирована на этом. Я просто злюсь. На ситуацию, в которой оказалась Алексис. На ситуацию, в которой оказалась я. На все это.

Алексис говорит, что любит меня, и мне легче ответить ей взаимностью, чем я думала. Мы обнимаемся, когда Ребел приходит за своей женой.

– Боже, я думал, вы уже поубивали друг друга, - говорит он, прислоняясь к дверному проему. Он высокомерен и самоуверен, и делает множество вещей, из-за которых мне хочется его ударить, но теперь я понимаю его немного лучше. И я рада, что он с моей сестрой.
– Парни скоро будут здесь, Соф, - говорит он моей сестре.
– Лучше упакуй свой холст, пока его не испортили или кто-нибудь не пробил его ботинком.

Я наблюдаю за тем, как он помогает ей упаковать кисти и баночки, а затем они выносят из бара ее художественные принадлежности. Мне вручают небольшую деревянную коробку, наполненную крошечными баночками с краской, салфетками и баночками с различными жидкостями. Когда мы выходим из бара, я бросаю взгляд на холст Алексис, который Ребел бережно несет за раму, и от картины, изображенной на нем, у меня перехватывает дыхание. Это я. Молодая, улыбающаяся, счастливая версия меня, до начала всего этого безумия.

Алексис застенчиво улыбается, видя мое выражение лица.

– Извини, картина не очень хороша, - шепчет она, прикусив нижнюю губу.

Я качаю головой.

– Так и есть, Лекси. Так и есть.

Плечи Ребела подрагивают, когда он тихо смеется.

– Никак не могу привыкнуть к этому имени, - говорит он. Повернувшись к моей сестре, он крепко целует ее в макушку.
– Лекси. Это имя не подходит тебе.

Какая-то часть меня хочет пнуть его за это по ноге. Та часть, которая все еще считает, что Алексис принадлежит мне и моим родителям, а не ему. Но я этого не делаю, потому что вижу правду. Она на самом деле больше не Алексис.

Она София, и она теперь принадлежит Ребелу. Все, что мне нужно сделать, чтобы подтвердить это, - посмотреть на нее и увидеть любовь, изливающуюся из нее. Алексис - сестра, которую я потеряла. Женщина передо мной - совсем другой человек. Она София. Но она по-прежнему моя сестра - новая сестра, которую я буду любить так же сильно, как и прежнюю.

Я осматриваю ногу Кейда - в ней столько металла, что потребуется серьезная работа, чтобы она снова стала нормально функционировать, - и затем отправляюсь в путь. Остаться на ночь было бы разумным решением, но я… не могу. Мне нужно домой. Мне нужно увидеть Зета.

На возвращение в Сиэтл у меня уходит всего полтора дня - вдвое меньше, чем на то, чтобы, наконец, встретиться с Софией. Не боясь штрафов, я в спешке нарушаю бесчисленные скоростные ограничения.

Когда я возвращаюсь в город, то обнаруживаю своего мужчину именно там, где ожидала. Спортивный зал все еще пуст и будет пуст еще некоторое время. Предстоит еще много работы по переоборудованию помещения. Каждый раз, когда Зет приближается к завершению строительства, он вдруг находит новую причину, чтобы перенести дату открытия. Нужно заменить полы. Необходимо снести стену. Необходимо установить клетку. Ремонт и строительство шли бы гораздо быстрее, если бы над проектом работали не только он и Майкл, но мне кажется, что время здесь не играет роли. Спортивный зал будет открыт, когда Зет будет готов, и ни секундой раньше.

Когда я вхожу в здание, он раздет по пояс, хотя внутри так же холодно, как и снаружи. Однако по спине у него струится пот - отбойный молоток, которым он бьет по разделительной стене между одной частью спортзала и другой - клянусь, он только что возвел эту стену, - напоминает мне о том, что я делала то же самое. Только в тот раз это было у него в подвале, и речь шла о деньгах. Ужасно много денег.

– Ты рано, - ворчит Зет.

Как ему удалось услышать мои тихие шаги за размеренным взмахом и стуком молота, выше моего понимания. Он просто знает…