Лэйси начинает рыдать.

Я подползаю к ней и обхватываю ее за плечи.

– Зет бы не хотел, чтобы ты взяла на себя подобную ответственность ради него. И я тоже. Ты разбила ему сердце, когда ушла с этим мужчиной.

Она поворачивается ко мне, всхлипывая еще сильнее, ее голос звучит приглушенно потому что она уткнулась в мое плечо.

– Знаю. Но… он так много сделал для меня. Все. И ты тоже. И я уже убивала - Грега Мэллори. Я подумала, что хуже не будет. Я могу сделать это снова, если понадобится.

– О, черт, Лэйс.

Я крепко прижимаю ее к себе, поглаживая по спине. Бедная девочка. Признаться, я злюсь на нее с тех пор, как она вышла из квартиры Зета вместе с Чарли. Она решила бросить нас. Предпочла его своему брату и мне. Это причинило такую боль, что словами не описать, но сейчас еще больнее. Она сделала все это, поставила себя в такое ужасное положение ради нас. Мне тяжело с этим справиться.

Слезы быстро и горячо скользят по моим щекам. Лэйси обхватывает меня за талию и плачет еще сильнее. На краткий и хрупкий миг мы безнадежны и безутешны. А затем я прекращаю это.

– Ну-ка. Садись. Нужно решить, что мы будем делать.

Я вытираю лицо тыльной стороной ладони, а затем вытираю слезы и Лэйси. Она моргает и смотрит на меня, ее маленькая фигурка дрожит, прижимаясь к моей.

– Мы ничего не можем сделать.

– Конечно, можем. Капитуляция - единственный верный способ, из-за которого мы определенно проиграем, - говорю я.
– Сколько человек с Чарли?

Лэйси задумывается.

– Они шныряют туда-сюда весь день. Я не знаю.

– Ладно. Ну, я знаю, что Чарли за человек. Он не оставит нас здесь надолго. И когда он пошлет за нами, мы будем готовы. Да?

Понятия не имею, откуда взялось это дерьмо. Я знаю, что за человек Чарли? Мы будем готовы? Да? Это звучит банально и совершенно неправдоподобно, но я говорю очень уверенно. Это придает моим словам правдоподобности. Лэйс смотрит на меня с сомнением, но затем медленно кивает, продолжая жевать губу.

– Расскажи мне про отвертку, - говорю я.

– Я прихватила ее, когда они парковали машины на подземной стоянке. У них там гараж. Парни чинят там старые машины Чарли. Пока они спорили, стоит ли возвращаться за тобой и Зетом, я незаметно сунула отвертку в карман. Она была маленькой.
– Она смотрит на свои руки.
– Мне не следовало торопиться. Мы поднимались по лестнице, чтобы войти в здание, и я больше не могла этого выносить. Он постоянно нюхал и нюхал. Он был не в себе. И мне стало все равно. Я просто хотела, чтобы он сдох. Я вытащила отвертку из кармана и собиралась вогнать ее ему в спину, но два придурка позади схватили меня прежде, чем я успела прикончить его.
– Она смотрит на меня, глаза все еще ярко блестят от слез.
– Чарли это не понравилось.

– Могу представить.

– Он подготовил для меня комнату. Она была вся в розовых кружевах и красивых куклах. Кровать была огромной. Над ней с потолка свисала одна из этих штуковин. Не знаю, как они называются.

Балдахин. Когда я была маленькой, над моей кроватью был балдахин. Я чувствовала себя принцессой, и каждый вечер папа ложился со мной поверх одеяла, читая сказки Братьев Гримм, пока я не засыпала. Бедная Лэйси была лишена этого. Возможно, предоставляя ей все это сейчас, Чарли в какой-то мере пытался стать для нее отцом. Но когда твой ребенок пытается воткнуть тебе в спину отвертку, полагаю, что это все меняет. Стопроцентно.

– После случившегося он не позволил мне остаться там. Сказал, что я должна научиться уважению, и бросил меня сюда.

– По крайней мере, он тебя не убил.

– Он не может меня убить, - жалобно говорит она.

– Почему?

– Он признался мне, что Зет на самом деле не его сын. У него нет ни братьев, ни сестер. Нет родственников. Я - единственный человек на планете, кровный родственник. И… он умирает, Слоан. Ему недолго осталось жить.

Чарли Холсан умирает. Спасибо Вселенной. Не думаю, что когда-либо была так счастлива, услышав смертельный прогноз. Это делает меня ужасным, ужасным человеком? Зет предполагал, что Чарли болен, и теперь, когда это подтвердилось, у меня словно груз с плеч свалился. Понятия не имею, почему. Я все еще заперта в бетонной коробке без возможности выбраться. Я по-прежнему не знаю, где находится человек, которого люблю, и все ли с ним в порядке. Но почему-то осознание того, что Чарли осталось недолго жить, успокаивает.

Спустя час, в течение которого я обнимала и успокаивала Лэйси, Майкл начал шевелиться. Его веки приоткрылись, правая ладонь непроизвольно сжимается и разжимается.

– Майкл? Майкл, ты в порядке?

Я снова проверяю реакцию его зрачков, хотя все равно трудно понять, как реагируют его радужные оболочки при таком слабом освещении. Он что-то бормочет себе под нос, глаза ни на чем конкретном не фокусируются, а затем его система словно перезагружается прямо у меня на глазах. Он резко вдыхает, глаза расширяются, спина выгибается, и Майкл резко приходит в себя. Словно все время бодрствовал. Он смотрит на меня, между его бровей образуются две небольшие складки.

– Где Зи?

Это его первые слова. Никакого замешательства по поводу того, где мы находимся. Он не проверяет себя на предмет травм. Где Зи?

– Мы не знаем.

Я прикладываю кончики пальцев к его шее, проверяя пульс. Все еще медленный, но стабильный. Если бы мы находились в больнице, и он был моим пациентом, я бы очень беспокоилась. Я бы оставила его на несколько дней в больнице, чтобы понаблюдать за ним. Необходимо было бы сделать МРТ, чтобы проверить работу мозга и внутренних органов. За Майклом круглосуточно наблюдали бы, по меньшей мере, три человека, каждый из которых отвечал бы за то, чтобы убедиться в том, что разные части тела Майкла функционируют должным образом.