Отец и мать встают как один. — Отдыхайте, Элитные. Завтра начнутся ваши тренировки. — С последними словами короля они поворачиваются и выходят из парадных дверей.

Проходит несколько тактов тишины, прежде чем стулья заскрежетали по мраморному полу, и все встали на ноги. Трое Имперцев направляются к новеньким Элитным, готовые сопроводить их в их комнаты.

Я наблюдаю, как молодой рыжеволосый охранник с ухмылкой подходит к Пэйдин. — И вдруг, не успев остановиться, я делаю шаг между ними. — Дальше я сам.

Он смотрит на меня в замешательстве. — Сэр, я должен сопровождать...

— Я в курсе. И я вполне могу проследить за тем, чтобы она добралась до своей комнаты, вы согласны?

— Да, Ваше Величество. — И с этими словами он склоняет голову в сторону Пэйдин, прежде чем выйти из комнаты.

Я сам смотрю на нее, и выражение растерянности на ее лице отражает выражение лица мальчика. Затем я поворачиваюсь и выхожу за дверь, не дожидаясь, пока она меня догонит. Она хмыкает, а за спиной раздается быстрый щелчок ее сапог на каблуках.

— С чего вдруг такое желание быть джентльменом? — сухо спрашивает она сзади. Я останавливаюсь и кручусь на каблуке, наблюдая за ней, пока она идет ко мне, и мой взгляд ненадолго останавливается на ней.

— Не привыкай к этому, — говорю я с быстрой ухмылкой. — Так получилось, что моя комната находится напротив твоей, так что я могу побыть джентльменом хоть раз.

Я засунул руки в карманы, и мы снова начали идти, на этот раз с ней рядом. — А почему принц должен жить в крыле дворца для участников?

— Ну, если ты не заметила, я тоже участвую в Испытаниях.

Она разражается беззлобным смехом. — Да, я случайно заметила. Но я думала, что принц должен иметь какую-то величественную комнату, полную слуг, которые ждут его с рук до ног? — Ее вопрос звучит обвиняюще, в прекрасных словах звучит яд.

— О, не волнуйся, у меня тоже есть такая, — холодно отвечаю я, слыша, как она насмехается рядом со мной. Она права лишь отчасти. У меня действительно есть парадная комната, хотя я и не позволяю слугам ждать меня. — Все участники должны иметь одинаковые условия проживания до и во время Испытаний. Таким образом, никто не сможет обвинить другого в предпочтении или преимуществе.

Мы останавливаемся возле ее комнаты, и она поворачивается ко мне лицом. Кажется, что она снова может рассмеяться, но когда она говорит, в ее словах звучит горечь. — Если мы все живем в одинаковых комнатах, это не значит, что у других нет преимуществ.

Я молчу, размышляя над ее словами. Если бы я был обычным человеком, брошенным на Испытания, против одних из самых сильных способностей, которыми могут обладать Элитные, я не сомневаюсь, что чувствовал бы себя иначе. Ее сила — это не то, что она может использовать в качестве оружия, как все мы. Она вынуждена полагаться на свои силы, а не на силу способности.

Я вдруг вспомнил, как она сражалась с Глушителем, такая опытная и уверенная в себе. Возможно, у нее больше шансов выжить в этих играх, чем она сама себе приписывает.

Я наблюдаю, как она переводит взгляд с моего плеча на дверь, которую я сейчас загораживаю. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, привлекая мое внимание к заживающей трещине на ее нижней губе.

По какому-то импульсу, который я никак не могу проигнорировать, я ловлю ее за подбородок и поднимаю ее лицо к своему. Она слишком ошеломлена, чтобы двигаться, и я этим пользуюсь. — Я бы подумал, что ты сможешь избежать такого прямого удара. Видимо, ты не такой опытный боец, как я думал. — Я пожимаю плечами и наклоняю ее голову к свету, небрежно рассматривая сердитый порез на ее губе.

О, но она уже не стоит ошеломленная, неподвижная и молчаливая.

Одним быстрым движением она хватает мое запястье под подбородком и рывком выкручивает его наружу, посылая стреляющую боль по моей руке. Затем она хватает меня за рубашку и прижимает к стене. Свободной рукой она находит кинжал, пристегнутый к моему бедру, и вытаскивает его, приставляя острое лезвие к моему горлу.

— Хочешь узнать, насколько я искусный боец? — Она холодно смотрит на меня, в ее глазах пляшет веселье от того, в какой ситуации я сейчас нахожусь. Ей нравится вид принца, прижатого к стене. И не просто принца, а будущего Энфорсера.

Я прислоняюсь к прохладному камню и мрачно усмехаюсь, небрежно засунув руки в карманы. Но она лишь сильнее прижимает лезвие к моему горлу, угрожая пустить кровь.

Злобная, маленькая штучка, не правда ли?

— Осторожно, Ваше Высочество. Я бы не хотела пролить королевскую кровь. — Она насмехается надо мной, и это восхитительная попытка.

Я наклоняюсь к ней, позволяя острой стали собственного клинка вгрызться в мое горло, прочертив тонкую линию горячей крови. — Осторожно, дорогая. Ты забыла, что проливать кровь — это то, что я делаю лучше всего.