Тоннель неуклонно шёл вниз и через сотню метров разделился на несколько частей. У перекрёстка стояла ещё одна будка охраны, рядом с которой на полу лежала карта, нарисованная на большом ватмане. Стряхнув пыль, Саша поднял и осмотрел её, и спустя пару минут уверенно ткнул в нужном направлении.

— Вентиляционная камера там. Да, да, вот в том проходе инженерный отсек.

Судя по карте, идти совсем ничего, но не успели мы обрадоваться, как из тёмной глубины рудника донёсся звук. Здесь царила почти абсолютная тишина и хорошо слышно мельчайшие шорохи. Где- то едва слышно карала вода, где-то потрескивал неисправный светильник. Заметно вдали гудел генератор. Но тот звук, что донёсся из глубины векового рудника,внушал страх. Мы услышали плач. И плакал определённо человек. В ста километрах от жилья, в труднодоступной тайге, в давно заброшенном руднике, во тьме, кто-то плакал. Горько и безутешно. Тут и у самого отбитого храбреца волосы встанут дыбом.

— Аня... Нам обязательно нужно проверять, что там? — изменившимся голосом спросил напарник, выставив ружьё перед собой. — Мне это совсем не нравится.

— Да. Обязательно пооверим. Обрати внимание — на полу следы босых ног. Здесь кто-то проходил. Причем много раз.

— Чтооо? Что это, чёрт возьми? — крикнул Саша.

Из дальнего штрека, ведущего в самую глубину, раздался шаркающий звук. Но света там не было и что к нам приближается, не разглядеть. Что там?Какая-то неестественная сущность, невозможная в обычном мире? Призрак? Мертвец?

Сначала в освещённом пространстве показались ноги. Босые бледные ступни человека, измождённые и стёртые чуть не крови и с громадными отросшими ногтями. Потом изодранные штаны и подобие то ли ватника, то ли лагерной куртки. А потом показалось лицо. Чудовищное лицо со со светящимися как у кошки глазами и бородой чуть не до пояса.

Человеком это чудовище назвать было трудно. Увидев нас, он остервенело зарычал, опустился на четвереньки, и стал быстро приближаться, безумно вращая головой и скаля зубы.

Я несколько раз выстрелила из пистолета и существо затихло. Грохот от выстрелов стоял ужасный, и существовала опасность обвала, но и подпускать это существо к себе не имело никакого смысла.

Я подошла и осмотрела труп существа. Несомненно оно когда-то было человеком. Потом он обезумел и одичал. Наверное, жил здесь, питался крысами и чем бог дал.

—Он что, ещё со сталинских времён тут живёт что ли? Семьдесят лет? Это же невозможно, — Саша с удивлением разглядывал мёртвое тело.

— Не со сталинских, — присев на корточки, я отвела руку мертвеца, лежащую на груди. Под рукой была лагерная бирка. — Это беглый зэк. По виду, сумасшедший. Наверное, заблудился, блуждал месяцами, попал сюда.

— Но как он жил? Это же не Майами? Тут зимой морозы по пятьдесят. В руднике? Что ел?

— Обрати внимание, на его руках и около рта свежая кровь. — Я поднялась и перезарядила пистолет. — Идём в тот штрек. Сдаётся мне, этот поехавший жил там. И что-то подозреваю — не просто так он там гостил.

Из штрека шёл определённо нехороший запах, скорее, даже отвратительный. Смесь человеческих фекалий и гниющего мяса. Только мы зашли , как смрад ударил по голове. Метрах в двадцати от входа в эту выработку лежал труп мужчины. Смерть наступила давно, пару недель назад. Тело совершенно разорвано, изуродовано и полусъедено.

— Геолог? — спросил Саша.

—Похоже на то, — откликнулась я. — Уже двое мертвых. У обои насильственная смерть. Надо посмотреть что там в глубине.

Штрек явно использовался для вспомогательных нужд. И что это за нужды, мы увидели, когда дошли до конца — идти было недалеко. Метрах в тридцати от входа горела одинокая тусклая лампочка, освещавшая пологий спуск вниз, к площадке, за которой вырублено небольшое помещение вроде колодца, а внизу... Зловонный запах шёл оттуда.

Луч фонаря высветил человеческие останки. Частично мумифицированные и скелетированные. Кое-где их пытались засыпать пустой породой и мусором, но в основном, они лежали открыто. Скрюченный руки, ноги, оскаленные черепа с обрывками волос.

— Что это? — Саша осторожно, словно боясь потревожить мёртвых, водил фонарём из стороны в сторону, высвечивая всё новые и новые тела в этой огромной гробнице. — Сколько их тут? Сотни? Тысячи?

— Около того. Это местное кладбище. Они не хоронили умерших, а сваливали их сюда, вместе с мусором. Их жизнь стоила столько же.

— Но... Как такое возможно? Это же настоящее скотство! Всё, я пошёл отсюда, не могу, — Саша отдал мне фонарь и почти побежал в главную штольню, прикрыв рот рукавом.