Ласка глубоко вздохнула – и принялась рассказывать о жизни в Крепости; о том, как сперва потеряла мать, потом отца, о гарнизоне, который стал для неё родной семьёй, о встрече с Озорником и битве на перевале – и, наконец, о том, что привело их на Альбион. Под конец девушка охрипла и замолчала.

– Ну, дела… – молвил Потап. – Империю завалить взялись, ишь ты… Дело славное, что и говорить… Неужто и впрямь может выйти?

– Моему другу удалось повернуть время вспять, – напомнила Ласка. – Ты и сам видел... Такое не в человеческих силах, вообще ни в чьих… И всё-таки он сделал это! И он верит, что мир можно изменить… А я верю ему.

– Значится, эвон как… – медведь вздохнул и заворочался, устраиваясь поудобнее. – Что ж, может, и не зря я за тридевять земель отправился. Ежели и впрямь у вас получится…

– У нас! – поправила Ласка.

– Ага… У нас, – согласился Потап.

***

Джек Мюррей с любопытством озирался. Нет, конечно, он догадывался, что под зданием лондонской штаб-квартиры Центрально-Европейской ложи имеются подвалы; но ему и в голову не приходило, насколько они обширны! Низкие каменные своды давили на психику – стоило только вспомнить, какая громада расположена над ними. Компания, в которой оказался молодой журналист, также не способствовала душевному равновесию: Легри и его костолом, да ещё и фрау Мантойфель в придачу! Немного успокаивало лишь присутствие Сильвио. По уши увязнув в таинственных делах и событиях, связанных с Инкогнито, Джек только сейчас в полной мере осознал, насколько велики ставки в нынешней игре. Имена, которыми с такой лёгкостью перебрасывались Легри и Фальконе, вызывали благоговейный трепет: то были высшие должностные лица Империи, аристократы и министры, члены Палаты лордов… А его партнёры рассуждали о них, словно о шахматных фигурах, выстраивая различные комбинации и прикидывая, насколько то или иное сочетание способствует достижению цели. Эмма Мантойфель сохраняла равнодушие сфинкса.

– Это здесь… – заявил, наконец, Сильвио, остановившись возле низкой двери.

Звякнул ключ. Легри достал из кармана коробку фосфорных спичек, чиркнул о стену и зажег свечи в канделябрах.

Значительную часть комнаты занимало устройство, более всего напоминавшее старинную астролябию – хотя конструкция, даже на первый взгляд, поражала необычайной сложностью. В центре её находился глобус из тёмной бронзы, выполненный с величайшим тщанием: очертания материков испещряли тысячи едва различимых надписей – приглядевшись, Джек понял, что это названия городов. Металлический шар окружало множество орбит с нанесёнными на них делениями; на одной была закреплена большая линза.

– Что это?! – шепотом осведомился Мюррей у своего наставника.

– Одна из величайших тайн Ложи, детектор Фокса, – вполголоса ответил тот. – Механизм, разработанный покойным сэром Дадли… С его помощью мы можем отслеживать проявления сверхъестественных талантов Инкогнито. Видите увеличительное стекло? Вглядитесь внимательней…

Джек поднялся на цыпочки. За линзой крепились две тоненьких, словно паутина, металлических нити; их перекрестие приходилось на крупную точку. «London» – гласила выгравированная на потемневшей бронзе надпись.

– Здесь это было в последний раз… Хотя, в данном случае показания этого устройства были излишни: половина Гринвича могла бы засвидетельствовать произошедшее!

– Так что же, выходит, кто-то круглые сутки дежурит возле этой машины?

– Дежурят, но не здесь, конечно! Наверх выведен звонок. Как только устройство срабатывает, ко мне отправляют посыльного… – Сильвио усмехнулся. – Знали бы вы, как меня утомили эти визиты в бытность Инкогнито на севере! Тогда подобное случалось несколько раз на дню.

Мюррей с интересом рассматривал необычное устройство; затем внимание его привлёк барельеф на дальней стене помещения: Всевидящее Око в треугольнике, парящее над вершиной усеченной пирамиды.

– Любопытный символ, не правда ли? – голосу Фальконе негромко вторило эхо. – Как вы думаете, Джек, что он означает?

– Это Создатель, конечно же… Великий Архитектор Вселенной… Вы же сами объясняли мне масонскую символику, Сильвио.

– А пирамида?

– Гм… Ну, это очевидно – символ Храма Жизни, который мы призваны возвести… Поэтому она и выглядит усеченной, недостроенной; так ведь?

– Но почему это изображение находится здесь?

Мюррей пожал плечами.

– Понятия не имею. Может быть, вы мне скажете?

– Вы знаете, что в масонском символизме нет ничего случайного? – Фальконе, казалось, стремится подвести молодого человека к некой мысли. – Вот, например, этот зиккурат… Вглядитесь внимательней: фундамент образуют три плиты; а дальше идут каменные блоки… Сколько их?

– Ну… – Джек сощурил глаза.

– Можете не считать… Тридцать.

– Не понимаю, на что вы намекаете, Сильвио! – пожал плечами Мюррей.

– Попробуйте увидеть в этом барельефе нечто иное! – неожиданно вмешался Легри. – Забудьте все прекраснодушные байки о Храме Жизни! Пустая болтовня к лицу профанам, но уж вы-то должны были кое-что понять… Если только мой коллега не ошибся и не взял в ученики полного болвана! Здесь изображена Власть, мистер Мюррей. Власть, как она есть, без прикрас; истинная её структура. Три плиты в основании властной пирамиды – суть не что иное, как три низших уровня масонства: ученик, подмастерье и мастер…