Шрифт:
– В одном из букетов я видела открытку. В ней было написано: «Буду жать в семь в том же месте». Испугалась немного, что это псих. Никогда не думала, что это от папы… Он в город вернулся?
Маша отца не сильно помнит. Он так, от жены ноги делал, что позабыл обо всем на свете, а тут объявился. Я с ним не согласен от слова «совсем». Продолжай мы жить с Машей, я бы был против их общения. Но теперь, после всего, что случилось в столь короткий срок…
По себе могу сказать – лучше такой отец, чем никакого.
Мы с ним общались, и он не показался неплохим, хоть и чудовищно нерешительным. Расплакался, когда говорил о дочери.
Как можно её было бросить с Натальей Леонидовной? Этого я никогда не пойму.
Снова заводиться начинаю. Некстати. На фоне случившегося, его нерешительность и трусость – мелочи. После встречи с ним я тоже злился. Совершенно не поняв, как можно было так переживать за свою шкуру, чтобы свалить, оставив ребенка рядом с «исчадьем ада», как он свою супругу назвал.
Медленный выдох и произношу:
– Да, он в городе. Могу попросить Жеку или Мишу приехать за тобой и отвезти на встречу с отцом. Если нужно, любой из них соприсутствует, побудет рядом, если ты боишься одна с ним встречаться. Или Русу могу позвонить, чтоб он за тобой приехал сейчас. Без обид, но одну в квартире тебя не оставлю.
Глава 43
Мария
Прошлое...
Я увидела Сафи ещё издали. После её звонка стояла и в окошко смотрела. Ждала:
«Когда?! Ну когда же она появится?!».
Мы так долго не виделись и я безумно соскучилась.
Однако когда она распахнула дверь и увидела подругу, выходящую из лифта, у меня отвисла челюсть! Она вышагивала так, словно наш подъезд даже не ковровой дорожкой был, а пьедесталом!
Сафия всегда притягивала к себе взгляды окружающих, но в этот раз переплюнула саму себя.
Её темные локоны струились по плечам, сияющими волнами. На лице не было ни грамма макияжа, при этом она выглядела свежей и непривычно для себя румяной. Безупречные черты лица идеально подчеркивала широкая улыбка.
При виде меня её глаза заблестели от влаги.
На несколько мгновений замедлившись, она стартанула и понеслась в мою сторону так резво, как никогда не бегала.
– Остановись, тебе ведь нельзя…, - договорить я не успела. Мой оклик её объятья задушили.
Бросив пакеты, те, что в её руках были к нашим ногам, она обняла меня за шею и стала раскачивать из стороны в сторону.
– Маша! Моя Машенька, - вопила мне в ухо так громко, что я поморщилась.
Как же я была рада её видеть.
Обхватив её за талию, я обняла Сафи в ответ.
Мы не виделись почти два месяца.
Из-за лечения в Москве и показов в Париже она стала подолгу отсутствовать. Такое и раньше случалось, когда мы в школе учились, но сейчас без нее особо тоскливо было. Мы вросли друг в друга.
Укор совести больно сдавил мне сердце.
Мне было тошно от мысли, что я могу её обидеть, или того хуже - потерять.
– Пусти меня. Дай я на тебя посмотрю, - Сафи отстранилась. Всё с той же улыбкой стала меня осматривать всю. От макушки до кончиков пальцев. – Ну какая же ты красавица! – воскликнула она на весь подъезд. – Этот мальчик тебе точно на пользу идет! Ты вся светишь счастьем! Я так рада, - последние слова она едва разборчиво произнесла, потому что решила сырость развести.
Одной рукой я её схватила за запястье, а другой пакеты подхватила с пола.
– Вот ты тоже! Зачем орать на весь подъезд? Услышат соседки и маме расскажут! – я заволокла её в квартиру и дверь захлопнула.
Мама о Сереже не знала. Возможно, догадывалась, но я старалась как можно дольше её не посвящать в изменения своей личной жизни. Сафи об этом не знала и знать не могла. Я старалась не обсуждать с ней маму.
Никто не знал, как сильно я её боялась.