Я напряглась.

Безопасна, но не в случае с ним.

– Давай чаю для начала попьем. Ты мне расскажешь, о результатах лечения. Это куда важнее, чем парни. Тем более, я стараюсь не говорить о нем вслух. Ведь даже у стен уши есть, - рассмеявшись, постаралась перевести тему.

Отчасти это правда была. Я боялась, что соседи увидят нас с Сережей, или она сама, тогда бы меня ждал грандиозный скандал. Взгляды на разгульную жизнь у мамы всегда были категоричные.

Выражение лица подруги выражало крайний протест.

– Ты впервые с мальчиком начала встречаться, а мы как две старые бабки лечение будем обсуждать? – она поморщилась. – Видишь же, вот она я. Значит, всё хорошо. Врачи говорят, что во мне жажда к жизни развита хорошо. Поэтому не переживай, вымотаю я максимум.

Мне хотелось в это верить, потому что другой такой подруги у меня не было, и вряд ли я бы её нашла когда-нибудь. Мы с Сафи как-то сразу сошлись и доверились друг другу.

– У тебя ведь тоже кто-то есть? – я вскинула брови, припомнив мужские голоса на заднем фоне, когда мы с ней разговаривали одним из вечеров.

Саф высунула кончик языка и, прикусив его, рассмеялась.

– Вот ты тоже! Не ушки, а локаторы! Мы с ним не встречаемся. Ухаживает вроде как, - она передернула плечами. – Интересный парень, но так.

Сафи в этот момент мама позвонила, хотела узнать, добралась ли она или нет.

Я, улучив свободное мгновение, открыла в телефоне второе пространство и зашла в наш с Сережей чат. Хотела посмотреть, написал ли он мне что-нибудь. Сообщений, как и всегда, было много. Ответив на последние, пошла делать нам чай. Телефон оставила на столе, всего в паре метров от себя, поэтому не заблокировала, включив на нем предварительно музыку.

Каким же кайфом мне свобода казалась! Всего-то пару дней без мамы, пока она с сестрой отдыхала, а уже дышалось свободнее.

Я так увлеклась своей эйфорией, что не заметила, как Сафи подошла.

О её присутствии на кухне я узнала, обернувшись. Она сидела на полу около стола, опустив голову на колени к груди прижатые.

Боже! Как же я испугала! Думала, сердце свое выплюну. Оно будто бы в горле билось.

Только после я поняла, что она увидела картинку на заставке нашего с Сережей тайного чата. На ней были мы вдвоем запечатлены.

Но такого глубокого анализа сразу я не смогла провести. Потрепав её по плечу и не получив ответа, я подняла её голову руками. Взгляд был расфокусирован. Тело обмякшее.

Ни за кого я так не боялась, как за неё в тот момент! Я бы себя не простила.

Пришлось лезть в её сумочку, искать кошелек, в нем у Сафи всегда блистеры с таблетками хранились, и записка что и как пить. Курсы часто менялись, и как она говорила: «могу забыть», поэтому расписывала коротко приемы каждого препарата. Так вышло, что тогда как раз время приема одного из них настало.

После Сафи так и сказала, что ей плохо стало из-за того, что она выпить забыла лекарство, а вовсе не потому что я начала встречаться с парнем из её мечты. Верила ли я в это? Да! Мне это было нужно. Не было ни малейшего желания терять кого-то из них. Они оба были мне дороги. Глядя на снимок, что всегда в её кошельке хранился, я уверила себя, что всего лишь память о прошлом, там ведь и брат ею любимый был, и всем им, судя по улыбкам, было весело. Именно то, к чему Сафи всегда стремилась.

Сергей

Самое отвратительное чувство – когда ты не можешь изменить неизбежное. Жизнь ставит тебя перед фактом, выбора не оставляя. Борешься, только ради того, чтобы от жгучего чувства вины избавиться.

Размышления на тему: «А если бы…» - они с тобой навсегда.

И с Сафи, и с Машей всё совершено не так, как мне бы того хотелось.

Боль грудь сдавливает.

Перед глазами стоит бледное заплаканное лицо Маши. Следующий кадр – такая же Надежда Васильевна, когда мы с ней в клинику приехали.

Водитель привез их с Иженой к нам. Мы с ней договорились, что так будет лучше. Если бы я поехал за ними за город, а после мы вместе вернулись, времени бы больше было потеряно.

Весь путь до больницы она украдкой слезы вытирала, чтобы внучку не пугать.

Когда мы приехали в клинику, в её глазах было столько надежды, что смотреть больно было. Вместе с тем в них понимание было. Навряд ли эту женщину можно чем-то успокоить.