– Почти пришли, – произнесла она твердо и шагнула с шоссе на грунтовку рядом с освещенным домиком, где окна были закрыты шторами. А в следующий миг она едва не задохнулась, пытаясь подавить рвущиеся наружу слова. Насколько она могла различить отсюда, в их доме свет не горел.

– Похоже, ваш отец отправился нам навстречу, – сумела выговорить она.

Покопавшись в кармане, Эллен выудила свои ключи и даже сумела не выронить их в сугроб, осторожно ступая по грунтовой дороге. Как только она окажется дома, ей станет лучше, пообещала она себе. Оставалось лишь предположить, что ее глаза пытаются адаптироваться к затемненному массиву леса, отчего на снегу снова проступили узоры, расползлись по общинным землям и дошли до самого верха хребта. Она поторапливала детей, сжимая в пальцах ключ от входной двери с такой силой, что ощущала, как холод металла просачивается под перчатку. Но не успела она дойти до ближайшей ступеньки крыльца, как дверь темного дома распахнулась сама.

– А я как раз собирался за вами, – сказал Бен.

В данный момент единственно важным было оказаться с детьми в тепле и захлопнуть дверь, оставив мороз снаружи. Эллен втолкнула Маргарет и Джонни в прихожую утратившими всякую ловкость руками и потопала ногами на крыльце. Она куда отчетливее слышала, как комки снега отваливаются с сапог, чем чувствовала собственные подошвы, ударявшие о крыльцо. Покачнувшись, она вошла и привалилась спиной к двери, закрывая ее: оказалось, она не видит ничего, кроме смутно белеющего лица Бена.

– Ради бога, включите кто-нибудь свет, – попросила она.

Бен не шелохнулся. Она не могла рассмотреть ни выражения его лица, ни даже его черты, лишь блеклое пятно, в какое его лицо превратилось в ледяном сиянии, сочившемся сквозь стекло на входной двери. Она закрыла глаза, потому что в тусклом свечении его лицо как будто непрерывно кривилось. Щелкнул выключатель, и под веками вспыхнул оранжевый свет. Она заставила себя сразу же открыть глаза.

Бен стоял у основания лестницы, между ней и детьми, кто-то из которых включил свет. Его лицо было лишено всякого выражения, если не считать какого-то многозначительного огонька в глазах.

– Вот и вы, – произнес он.

Она не поняла, приветствует ли он их или же констатирует факт, что при свете их стало видно, однако она решила, что за этим монотонным бормотаньем кроется упрек.

– Я хотела вернуться домой пораньше, – пояснила она, – но никак не решалась выйти на улицу, не заправившись чем-нибудь горячительным. Дети, снимайте все мокрое и быстро в горячую ванну. Бен, а ты мог бы приготовить для нас горячие напитки, пока я попытаюсь оживить свои пальцы.

– Что угодно, лишь бы ты была счастлива, – сказал он и развернулся так быстро, что по прихожей пронесся порыв холодного ветра. Наверняка любой сюрприз, какой бы он ни готовил для своего семейства, может подождать еще немного – необязательно разыгрывать из себя обиженного ребенка только потому, что его заставили ждать. Она подойдет к нему через несколько минут, чтобы все уладить.

Дети скинули уличную одежду кучей у входной двери и ринулись наверх, когда чайник на плите засвистел, плюясь паром. Эллен присела на ступеньку и сняла один сапог о другой, оставшийся стянула неловкими руками, а потом сунула руки под мышки, чтобы снять перчатки. Она сгибала и разгибала пальцы, и когда в них началось болезненное покалывание, расстегнула «молнию» анорака, с трудом поднялась на ослабевшие ноги и прислонилась к батарее отопления в прихожей. В следующий миг она отпрянула от нее, потому что батарея была еще холоднее, чем она сама.

Она едва не расплакалась при мысли, что придется снова выходить, чтобы найти Стэна Элгина, или же ждать, пока его приведет Бен. Она захромала в сторону кухни, стараясь шевелить пальцами рук и ног. Когда она сошла с ковра на линолеум, то словно ступила босыми ногами на лед. Она быстро пробежала на цыпочках к бойлеру, едва не потеряв равновесие. Потом она покачнулась и пятки ударились о линолеум. Система отопления была в полном порядке – ее просто выключили.

Она покрутила колесико таймера и услышала, как тепло потекло по батареям, затем она пошатнулась, отступив на шаг назад, и опустилась на ближайшую скамеечку.

– Бен, когда ты выключил отопление? О чем ты вообще думал?

Он стоял у окна, распластав ладони по металлической раковине. Снежный силуэт, возвышавшийся за окном, похоже, был в процессе слияния с мелкими снеговиками, которые выстроились гораздо симметричнее, чем раньше.

– Мы и дети, – произнес он.

Неужели он настолько был расстроен их отсутствием, что выключил бойлер, даже не заметив?

– Мы уже здесь, – сказала она, чтобы успокоить его. Услышав, как в ванной наверху льется вода, она отважилась ступить на линолеум, чтобы вернуться в прихожую. – Вода горячая? – прокричала она.

– Да, – ответил сначала Джонни, затем Маргарет.

– Что будете пить? Подогретый сок или горячий шоколад?

– Черную смородину, – ответили они почти в унисон.

– Именно это я и собирался им приготовить, – пробурчал Бен. – Мы же не хотим, чтобы они заснули.

– А мне – кофе, – попросила Эллен и прошла в гостиную, чтобы отыскать тапочки. Она со вздохом облегчения сунула в них ноги и опустила руки на батарею, чтобы ощутить, как тепло протекает через радиатор и через нее тоже, а затем она развернулась и села, прижавшись к батарее спиной, пока жар не сделался восхитительно невыносимым. Она вытащила ключи из кармана и бросила в сумочку рядом со своим креслом, затем вернулась обратно в кухню, где Бен разливал кипяток по детским чашкам. – Я сама им отнесу, – сказала она.