– Не открывай, Бен, я тебя умоляю. Ты выпустишь из комнаты все тепло.

Он замялся, всматриваясь в отражение своего лица, которое словно выступало из сугроба, – размытое пятно, размером с половину Старгрейва.

– Я подумал, вы сможете наблюдать, пока я рассказываю.

– Нам хватит и воображения. Задерни шторы, Бен, прошу тебя.

Когда он наконец сделал это, в комнате уже заметно похолодало. Эллен поднялась с дивана и включила газовый камин, который зашипел и затрещал, разгораясь, а Бен подошел к креслу, стоявшему напротив дивана. Он уселся, опустив руки на подлокотники, лицо его утонуло в тени, только глаза сверкали. Он молчал так долго, что Джонни начал хихикать.

– Ну, говори же, папа, – не выдержал он.

– Я просто думал, как лучше подвести вас к теме.

Джонни больше не хихикал, сраженный неожиданной серьезностью отца.

– Если я задам вопрос, Джонни, ты ответишь мне откровенно?

– Д-да, – ответил Джонни лишь с легким намеком на сомнение.

– Ты еще веришь в Санта-Клауса?

Джонни снова хихикнул. Но когда отец пристально поглядел на него сияющими глазами, он замямлил:

– Я не знаю.

– Но что ты думаешь?

Эллен почувствовала, как мальчик теснее прижался к ней, словно пытаясь спрятаться.

– Бен, – предостерегающим тоном произнесла она.

– Это же часть взросления. – Он устремил на нее глаза, похожие на ожившие осколки ночного неба. – А как насчет тебя, Маргарет? Что скажешь?

– Мне кажется, тебе лучше оставить его в покое.

– Слишком поздно уже. Но я имел в виду, ты веришь в Санта-Клауса?

– Ты же сам знаешь.

Разумеется, она выросла из этого мифа уже несколько лет назад, но продолжала притворяться, что верит, ради Джонни. И если Эллен сочувствует ей, не означает ли это, что она не желает, чтобы Джонни взрослел?

– Бен, если ты так себе представляешь рождественский сюрприз…

– Это просто вступление. Я стараюсь упростить все для всех.

Она взглядом указала на Джонни.

– В таком случае, что же случилось с твоим воображением, Бен?

Он подался вперед, и ей показалось, темнота тоже придвинулась к ней. Она недоумевала, отчего ее вопрос вызвал у него столь грозную реакцию, и тут Джонни заговорил:

– Мы болтаем на переменах, и кое-кто из моих друзей говорит, что Санта-Клаус – это родители, которые покупают подарки и прячут их.

То ли он собирался с духом для следующего вопроса, то ли Эллен так разволновалась, но ей показалось, он разделяет ее дурные предчувствия.

– И что ты на это ответил? – поинтересовался Бен.

– Я сказал, что, кажется, видел вас разок у моей кровати на прошлое Рождество.

– Мы с твоей мамой так и подумали, что, наверное, разбудили тебя, но потом все-таки решили, что ты спишь. – Бен восседал в кресле, слово король на троне. – Пора просыпаться, Джонни. Ты и сам будешь рад, когда это случится.

У Эллен было такое ощущение, будто она слышит его слова во сне – настолько они не вязались с ним. Она обняла Джонни и была готова вмешаться снова, когда Бен продолжил:

– Я помню, что я почувствовал, когда узнал. Я был, конечно, разочарован, но в то же самое время я понял, что знаю правду уже какое-то время, просто не позволял себе в этом признаться. Такие уж мы, люди.

Когда-нибудь Джонни придется узнать, а он не так уж сильно расстроился, насколько могла судить Эллен. Но следующие слова Бена показались настолько целенаправленными, настолько наводящими втихую на определенную мысль, что она невольно снова напряглась.

– А почему люди такие, как ты думаешь?

– Какие «такие»? – уточнила Маргарет. – Хотят думать о приятном?

– В смысле, хотят этого больше, чем знать правду? Как думаешь, надо нам бояться правды?

Джонни завозился на диване, и Эллен выпустила его из объятий.

– Нет, – громко ответил он.

– Вот именно, Джонни. Я тобой горжусь. Однако если даже мы боимся правды, нам придется взглянуть ей в глаза, потому что наши страхи не заставят ее исчезнуть. От страха лишь съеживается наш разум, и люди начинают придумывать мифы, достаточно мелкие, чтобы их принять.

Внутренний голос Эллен велел ей молчать, однако ей казалось, что темнота вынуждает ее говорить.

– Не понимаю, при чем здесь только Санта-Клаус.

– А речь и не о нем. – Бен снова качнулся вперед. – Я же предупредил, что это только первый шаг. Я говорю о Рождестве в целом.

Эллен подумала, может быть, она неправильно его поняла, вот только его неподвижный взгляд явно доказывал, что он действительно затеял то, чего она опасается.

– Давай обсудим твои идеи в другой раз, Бен. Дети не хотят это слушать.