— Готово, боярин, — произнёс Михалёв.

Подняв взгляд, я сразу увидел горящую деревяшку, и меня аж передёрнуло от одной мысли о том, что нужно сделать.

Да, сначала я хотел срезать кусок кожи с татуировкой. Думаю, что это поможет. Раз уж она всё время нагревается, когда Перун чего-то не хочет, значит именно она во всём и виновата. Но чем дольше я над этим думал, тем больше сомнений возникало в том, что я это выдержу. Кожу же одним движением не снимешь! А я и так весь уставший и задолбавшийся. Потому, лучше её сжечь. Это хотя бы быстро!

Скастовав «Среднее исцеление», я прикрыл глаза, морально готовясь к боли. Сейчас главное перетерпеть и не «сбросить» заклинание. Ну и не вырубиться.

— Жги! — скомандовал я, показав пальцем на татушку.

Умник снова не стал ничего переспрашивать. Судя по глазам, он уже и так догадался, зачем все эти приготовления.

— Готов? — спросил он. Видимо на всякий случай.

— Давай! — сквозь зубы прошипел я.

И он дал!

Как я не отрубился — не знаю. А главное, как я всё же умудрился удержать «Среднее исцеление»! И даже не заорать при этом.

Но удержал! И как только десятник убрал брёвнышко от моей теперь хорошо прожаренной тушки, то я тут же активировал заклинание. Стало легче. Боль немного ушла, а в голове прояснилось. Потому я сразу же, не поднимаясь на ноги, кувыркнулся туда, где была невидимая стена. Да, именно была! И на этот раз мне ничего не помешало попасть на поляну. А ещё, как я надеюсь, Перун потерял свою власть над моей тушкой. Выкуси, падла! А за то, что было — ещё сочтёмся! Когда-нибудь…

Дальше началась нудная и кропотливая работа. Сначала я снова, как и в прошлый раз, снял круг дёрна. Затем простеньким заклинанием укрепил землю, чтобы лучше на ней писалось деревянным ножичком. Затем выводил кучу рун, которые отчего-то намертво отпечатались в моей памяти, после прошлого ритуала. И осталось самое сложное и ответственное.

— Несите раненых сюда, — скомандовал я бойцам. — Аккуратно их положите рядом друг с другом в центр. И ногу не забудьте!

Ну что же — момент истины! Теперь всё зависит от богини. А дело в том, что этот ритуал каждый должен проводить сам над собой. Вручить Живе свою жизнь без остатку. А я собираюсь сделать это за Егора и Боголюба.

Но! Целых два «но»! Первое — они оба мои люди. Их жизнь — моя. И второе, Жива, судя по всему, мне благоволит. Так что надеюсь, что всё получится.

Осталось последнее — слова ритуала.

— Э-э-э… — промычал я, вдруг осознав, что забыл русский перевод, который сам же и придумал. Вообще ни одного слова не помню! И чего теперь делать? — Да к чёрту!

И «запел» на эльфийском. И тут же понял, что всё получится! Потому что почувствовал настроение богини. А она была весела. Да что там, она, похоже, ржёт как кобыла! Веселится во всю, глядя на придурковатого боярина Северского.

Но главное, что стоило мне «допеть» и отпрыгнуть с поляны, как тушки Зареченского и Странного исчезли. Без спецэффектов. Просто раз, и нету их. А потом пропало и присутствие Живы. Пошла лечить, надеюсь.

Плюхнувшись на задницу прямо там, где стоял, я взмахом руки подозвал к себе Умника.

— Нужно, что бы у храма Живы в городе постоянно кто-то дежурил с двумя комплектами одежды. Бойцы должны будут появиться там. Понятно?

Михалёв осторожно кивнул, глядя на меня так, словно я сам был богом.

— Тела на заставе, — продолжил я. — Надо их спрятать. И домой возвращаться кружным путём. Подальше от Дёминых. Понятно?

— Всё понял, боярин!

— Тогда действуй! А я спать!

И, договорив, наконец-то позволил себе потерять сознание.

Боярин Михаил Васильевич Дёмин медленно шёл по коридору родовой усадьбы. В данный момент ему казалось, что в этом доме стало слишком пусто. Ещё более пусто, чем после гибели родни. Хотя это было лишь его предрассудками, а на самом деле ничего не изменилось.

Остановившись у Комнаты Решений, боярин повернул ручку и несильно толкнул дверь. Постоял некоторое время, глядя на пустое помещение и, вздохнув, пошёл дальше. А ведь совсем недавно он надеялся возродить традицию и заседать тут главами всех трёх ветвей рода Дёминых.

Но сначала взбрыкнула Василиска. Не понравилось ей, видите ли, что глупого немца сюда не посадили. Это же надо! Какой-то заморский приёмыш будет сидеть с кровными боярами Дёмиными и чего-то там решать. Такое только глупой девке в голову и могу прийти.

Затем Ваня, родной брат, начал мутить что-то своё. И снова тут оказался замешан этот мальчишка. В итоге Иван не пойми где, а род Дёминых разваливается на части.

Добредя до своего кабинета, Михаил Васильевич остановился напротив Савелия, своего бессменного секретаря. Когда-то давно боярин думал, что сможет ним подружиться. Молодой был, глупый. Не понимал ещё тогда, что с подчинёнными не дружат. Ими правят. А вот сейчас, глядя на пожилого, но всё ещё крепкого мужчину, он впервые подумал, что может зря? Может и стоило стать чуть ближе? По крайней мере, сейчас было бы с кем поговорить по душам. А то и выпить.