— А ты, Мара, холопка?

— Вот ещё! — гордо задрала носик девчонка. — Свободная я. Мамка моя — да, холопка. А мне продаваться не зачем. Я и так Дёминым служу. Ну, то есть служила. Теперь вот тебе, боярин, служу.

— Ага, понятно, — пробормотал я. И всё же принял решение. — Спинку как-нибудь в другой раз. Сейчас сам справлюсь.

А вообще, надо бы у Сильнова уточнить, можно ли мне горняшек валять. Тем более, что она и сама вон не против. Организм своё требует и с такими соблазнами бороться всё сложнее и сложнее. И если раньше со мной жили только Василиса и Эльза, к которым отношение совсем другое, то теперь эти самые соблазны табунами по дому бегают. И, что самое интересное, одна красивей другой. Словно кто-то их на конкурсе мисс Великая Русь отбирал.

— Ну и ладно! — фыркнула Мара и убежала. Обиделась, похоже.

— Ну и ладно! — хмыкнул я и пошёл в душ. — Баба с возу, кобыле легче.

Уже в душе, намыливая лысину, я услышал из-за двери голос ещё одного человека.

— Маркус, ты там?

— Там, — отозвался я.

— Ты в порядке? — уточнил Сильнов. А я не сдержался и заржал.

— В порядке, — отфыркиваясь, крикнул в ответ. — Скоро спущусь.

— Ага. Я тогда в столовой жду.

Волнуется, боярский сын. Хотя, его можно понять. Оставил своего нового боярина ненадолго и на тебе! Сначала исчез с бойцами вместе. А потом снова бессознательную тушку привезли. А он ни сном, ни духом, что там произошло.

Правда, на самом деле оно и к лучшему, что Сильнова дома не было. Уж он бы точно все войска рода поднял и пошёл с Балховским воевать вместо меня. Ну или бы попытался своего боярина отговорить. И неизвестно чем там всё закончилось в таком случае. А так вроде и сами справились. Малыми силами. Ещё и Жива Егора на лечение забрала.

Кстати, надо бы уточнить, выставили ли пост у её храма. Зареченский со Странным в отличие от меня магией не владеют. Под невидимостью не спрячутся. И придётся им голышом по городу бегать.

Ну да разберёмся!

Приняв душ и приведя себя в порядок, я по привычке осмотрел комнату и вышел. Не мешало бы и пожрать!

Стоп!

Вернувшись в комнату, я прихватил свиток, что дала мне княгиня. Надо же посмотреть, что за подарок. Полезный ли, или вредный. А то с Саблеславы станется мне ещё одного боярина Иванова выдать в вечное пользование.

От таких мыслей аж передёрнуло.

— Нафиг, нафиг! — пробормотал я и чуть было не перекрестился.

Вот так, с дергающимся глазом и свитком в руке я и спустился в столовую. По пути, кстати, никого не встретив. То ли горничные уже полностью навели порядок в доме, то ли в другом месте работают. Но контраст с прошлым разом был поразительный; огромный пустой дом и тишина.

— Пантелей! Да что же ты творишь, собака бешеная?! — раздался крик со стороны кухни, заставив меня улыбнуться. Есть жизнь в доме. Есть.

В столовой с важным видом восседал дядя Саша и пил чай с блинчиками. Увидев меня, он быстро дожевал очередной блин и хотел подняться. Но я махнул рукой.

— Сиди, ешь! Чего ты вообще вскакивать собрался?

— Да как-то… — отчего-то смутился он.

— Ладно, проехали. А где тут еду выдают?

— Пантелей! — крикнул Сильнов, отчего на кухне снова что-то загрохотало.

Вот интересно, этот мальчишка там повару помогает, или дом мой разносит? Хотя, если бы меня каждый раз таким ором звали, я бы тоже вздрагивал и всё ронял.

— Звал, дядь Саш? — заглянул в столовую поварёнок. — Ой, боярин! Здрав будь!

— Звал, — ответил боярский сын. — Боярин голоден.

— Чего желаешь, боярин? — сразу принял очень серьёзный вид поварёнок. — Если быстро, то можно яишенку или блинчиков с вареньем. А если подождать, то полноценный ужин будет. Через часок.

— Ужин уже? — удивился я. Но потом вспомнил слова горничной про сон почти на сутки и успокоился. Ужин так ужин. Хотя что-то по времени всё равно не сходится. Надо бы календарь в комнате повесить и попросить, чтобы отмечали мои дни в отключке. А то скоро вообще в датах потеряюсь. — Давай блинчиков с чаем. А поужинаем позже.

— Сам пёк! — радостно улыбнулся пацанёнок и сбежал.

— Они хоть съедобные? — уточнил я на всякий случай у Сильнова.

— Вкусные, — закатив глаза, ответил он. — Пантелешу не зря в повара отдали. Талант у него.

— Тогда ладно, — успокоился я. И, сорвав княжескую печать, развернул свиток.

— Маркус, — прервал моё чтение Сильнов, — ты не гневайся только. Я, как узнал, что ты проснулся, велел за боярскими детьми послать. Надо клятву у них принять.

— А вот с этим, дядь Саш, могут проблемы возникнуть, — всё же сначала дочитав, ответил я.

— Не понял… — напрягся боярский сын. — Ты отказываешься?

— Я не отказываюсь, — поспешил его успокоить. И протянул ему полученный от княгини свиток. — Но вот они сами могут и отказаться. На, читай.

— Это что? — удивлённо поднял на меня глаза Александр Сергеевич, закончив чтение. — Ещё деревня и земля? Да много как… А за что?

— За предательство, — спокойно ответил я. — Я больше не княжеский боярин, а сам по себе. Вольный. Потому и говорю, что боярские дети могут и отказаться клятву давать. Так бы мы под крылышком у княгини были, а теперь сами по себе. Любой обидеть может.