Их роман нельзя было назвать серьезным, но впервые с момента переезда в Треверберг стажер почувствовал, что он спокоен и собран. Секс давал то, чего так не хватало: повод отключиться от расследования, что позволяло посмотреть на все с новой стороны. Мира пару дней назад напросилась к нему домой. И не ушла. Вчера вечером он обнаружил в ванной ее зубную щетку, но не обратил внимания, увлеченный мыслями о Рафаэле.

Месяц удушающей тишины убивал всех. Команда занималась обработкой найденных и ненайденных улик. Говард взял на себя архив, а Тресс мигрировал между архивом и отделом криминалистической экспертизы. У них утвердились два подозреваемых, которых они не могли взять в плотную обработку из-за нехватки улик, пришлось ограничиться наблюдением. Мерт и Мун вели себя смирно. Мун готовил выставку, следуя поручению детектива Грина. Запланированной встречи Мерта с Грином так и не состоялось. Через пару дней после беседы с Говардом Александр неожиданно взял отпуск на работе и очутился в клинике Хоула. Тот скупо сообщил о нервном срыве и о том, что полугодовое лечение пошло насмарку, но пообещал предупредить, когда Мерт достаточно окрепнет, чтобы вернуться в социум. Полицейским это все казалось подозрительным, но бороться с волей прославленного врача они не могли. Конечно, решение прокурора или судьи заставило бы психиатра пересмотреть позицию, но у следствия не было доказательств причастности Мерта к убийствам. Нет улик – нет разрешения.

Грин велел Говарду ждать и наблюдать.

Жизнь обоих подозреваемых была в чем-то похожа. Мун жил в старой части города в роскошном особняке. Мерт после смерти второго ребенка выехал из своего особняка в поселке Художников, купил небольшой дом недалеко от Центрального банка и осел там. Ходил на работу пешком (когда не лежал в клинике Хоула, разумеется). Говарду удалось выяснить, что Мерт окончил художественную школу и даже учился два семестра в Вене у одного с Муном преподавателя в Академии художеств. Но получил негативную оценку своих работ на итоговых экзаменах второго семестра, запил и уничтожил все, что было связано с рисованием. Он сжег мастерскую, выкинул все альбомы, холсты и скетчбуки и в последний момент подал документы в Тревербергский университет на финансовый факультет, который пошел навстречу и позволил окончить первый курс экстерном. Получил красный диплом, женился, устроился в Тревербергский коммерческий банк, занимался кредитами. Между убийствами детей он перешел в Центральный банк Треверберга, который контролировал все банковские организации в городе и занимал серьезное место на европейской арене. Можно сказать, что он построил почти блестящую карьеру. Смерть Антуанны, кажется, сломала его. Допрос Хоула ничего не дал. Аксель съездил к Ковальской, но та открестилась тайной клиента, отказавшись говорить по существу. Мимоходом они выяснили, что Мун тоже ходил к доктору Ковальской, но пока не решили, как использовать эту информацию, хотя совпадение казалось подозрительным.

Самым большим вопросом что в версии Муна, что в версии Мерта оставалось то, как они попадали в дома. С выбором ребенка было проще – все семьи в нужные дни были как в галерее рядом с мастерской Муна, так и в районе банка. Оба здания находились в десяти минутах неторопливой ходьбы друг от друга, рядом парк, рестораны, бизнес-центр. Увидеть ребенка было мало, нужно знать его родителей, знать его дом, расписание всех обитателей и прислуги. Знать, где лежит ключ. Или найти способ сделать дубликат. На первый взгляд ни Мун, ни Мерт не имели возможности подобраться к таким вещам. За исключением того, что Мун продавал дома, где пострадали дети. Либо перестраивал их. За исключением некоторых старых дел Рафаэля, где убийство было совершено не в особняке в поселке Художников, а в радиусе нескольких километров в старых кварталах. Теоретически он знал план каждого дома и уязвимости системы охраны. А Мерт, когда работал в кредитовании, вел сделки по всем компаниям, которые занимались охраной и оснащением поселка. Он выдавал кредиты сантехникам, световикам, фирмам, которые развивали системы видеонаблюдения. И в этом ключе – опять же теоретически – он мог получить выход на нужных сотрудников в кулуарных беседах. От того, выдаст Мерт кредит или нет, зависело, выживет ли бизнес в условиях кризиса.

Тресс проверил финансовые потоки обоих подозреваемых, чтобы вскрыть возможные взятки, но потерпел неудачу. Бухгалтерия Муна была прозрачна – с его публичностью ворочать темные делишки опасно. И он честно платил баснословные налоги в казну города. А Мерт не имел других источников дохода, кроме официальной зарплаты и сберегательного счета, который старательно пополнял каждый месяц. Он зарабатывал ровно столько, сколько тратил.

Во всем этом оставалась огромная белая зона. Говард понимал, что четкого мотива у маньяка нет. У него нет осознанного желания убивать. Вместо этого им руководит сумасшедший импульс, который заставляет действовать независимо от обстоятельств. И при этом он достаточно аккуратен, чтобы не оставлять следов. Иначе Грин давно бы его раскусил. Логан чувствовал, что вся история с ангелами каким-то образом пересекается с художественным образованием в Венской академии, но пока не мог нащупать крепкую связь. В этом прославленном заведении учились тысячи, а между Мертом и Муном была колоссальная разница в возрасте.

Закрывая первичные планы, он провел несколько встреч с няней Мариной Зотовой, но ее показания никак не прояснили ситуацию. Они полностью сходились с данными камер видеонаблюдения на въезде в поселок и по дороге в аэропорт. Няня действительно оставляла ребенка в одиночестве на дневной сон. Он мог спать три, иногда четыре часа, пока не приходила горничная, и к этому все привыкли. Что может случиться в новом доме в уединенном поселке, въезд в который охраняют?

Говард завис в душе, глядя на неровно выложенную плитку и позволяя горячей воде бить его в спину. Секс спасал от мыслей только на время самого секса, и, оказавшись в ванной, молодой офицер погрузился в аналитическую работу. Ему нравилось перекладывать пазлы мозаики и искать ответы на вопросы. Но не нравилось оставаться без ответа так долго. Город замер. Прокатилась волна публикаций после смерти Йорна, но ее смел девятый вал репортажей о смерти Урсуллы. Когда женщину нашли в доме Карлина, никто не поверил в достоверность фактов. Популярный корреспондент, она была известна каждому, кто смотрел телевизор. И вот ее нет. Массам было проще принять безумную смерть Йорна, чем самоубийство молодой и полной красоты и силы теледивы.

Полицейский открыл глаза и посмотрел на раковину. Рядом с зубной щеткой он увидел средство для снятия макияжа и гель для умывания. Мужчина поджал губы. Мира действовала слишком поспешно. Надо ей как-то намекнуть, что он не планировал съезжаться. Если не забудет. Он выключил воду, промокнул тело полотенцем и натянул хлопковые домашние брюки. До выхода на работу оставался час. Стоит позавтракать и отправиться к Грину. Марк Карлин прошел терапию и был готов выйти на работу. Нужно его встретить и поддержать. Он перенес двойной удар. Все знали, что отношения с миссис Лотти-Карлин не клеились, но невозможно остаться безучастным к смерти даже почти бывшей жены. Тем более если речь шла о самоубийстве. Говард вышел из ванной. Со смесью благодарности и отвращения посмотрел на стол, где его ждал приготовленный Мирой завтрак. Девушка сидела за столом и пила кофе, обхватив большую чашку тонкими пальцами. Она нацепила одну из его любимых рубашек. В другой ситуации молодой человек бы возмутился и выставил ее вон, но сейчас лишь улыбнулся. Он сел за стол и посмотрел ей в глаза.

– Тебя не смущает, что мне всего двадцать один? – неожиданно спросил он со спокойной улыбкой.

Мира улыбнулась в чашку. Нужно отдать должное, выглядела она потрясающе. Спортивная фигура с аккуратной грудью и подтянутой попой, тонкая талия, плоский живот, ухоженные волосы, которые она на днях укоротила, светлые смеющиеся глаза, улыбку из которых не смогла прогнать даже работа в полиции. Говард не знал точно, сколько ей лет, но, скорее всего, под тридцать или чуть больше. У него уже были связи с женщинами значительно старше него, и он уходил из тех отношений в момент, когда женщина пыталась взять над ним шефство. Мира пока таких попыток не предпринимала.

– Когда ты рядом, мне кажется, что это мне двадцать один, – сказала она. – Ешь свой завтрак. Предрассудки портят аппетит.

– Спасибо, – рассмеялся Говард. – Но вещи перевозить в мою квартиру рано.

– Ты про косметику? Я ее вожу с собой всегда, – отмахнулась она. – Сегодня заберу. Не рассчитывай на большее, чем я могу тебе дать.

Она подняла чашку как бокал, улыбнулась и сделала еще глоток. Говард облегченно выдохнул.

– Ты то что нужно, – неопределенно сказал он и принялся за еду.