Драгое отключился. Он явно хотел предупредить меня о том, что алайцы уже подписали какие-то бумаги с нашим руководством.

Весёлого в этой новости было мало, но я улыбнулся.

Я знал, что капитаны сливают друг другу информацию, но раньше не входил в их «позолоченный» круг. Однако Драгое меня отыскал не только для того, чтобы анекдот рассказать. Капитан «Ирины» всегда мне симпатизировал, а теперь решил, что имеет право и опекать.

К сожалению, я не мог послушаться дружеского совета. Без сомнения доброго, но в этот раз я не по глупости заявился на «Леденящий». А то, что попытаюсь сейчас сделать, не сможет и Хэд.

Никого из наших вот так, запросто, не допустят к Локьё. А завтра, может, и я уже не прорвусь.

Вошёл Лиддон.

— Вас примут. Идите за мной.

Мы снова очутились в пёстром от разноцветных кителей коридоре.

Корабль бурлил. Потоки людей встречались, возникали водовороты. Нас едва не толкали, что для экзотов было близко к неприличному поведению.

Впрочем, для меня столпотворение на корабле командующего было как раз привычным. У комкрыла случалась такая толкотня, что приходилось включать домагнитку. Так что, считай, повезло с обычаем местных держать дистанцию — защиты на мне сегодня не было, оружия тоже не брал — не тот случай.

Когда мы свернули из центрального коридора к капитанской — человеческая река обмелела.

Гости ещё попадались, но лишь на развязках коридоров, малыми группками.

Мы подошли к капитанской, где по традиции обитал Локьё, хотя у «Леденящего» был ещё один, «технический» капитан. Проникли в «предбанник» — этакий аналог приёмных в кабинетах чиновников.

Карауливший там дежурный был при оружии и «доспехах». Он сначала вызверился на Лиддона, проверяя его сканером, а потом прицепился ко мне.

Ничего не нашёл, конечно, но книгой заинтересовался сугубо. Помня, что её опасно разве что жрать, я достал раритет из пакета и сунул ему под нос, посмотри, мол, сам.

И предупредил шутливо:

— Только будь осторожен, она ядовитая.

Зря я так пошутил.

Дежурный уставился на меня, как змея на лягушку. Заорала сирена. По коридору застучали тяжёлые ботинки охраны.

Я только плечами пожал: какая сирена? У него же сканер в руках? Он что, тупой?

Пока охранники в полутяжёлых доспехах, прижав меня к стене, проводили дополнительное сканирование, в предбанник проник массивный лысый старик в зелёном камзоле, обмотанном блестящей мантией, и шагнул в капитанскую, даже не заметив меня и охраны.

Охранники тоже его показательно «не заметили». Они завершили сканирование, обозвали дежурного идиотом, но…

Моё место в капитанской уже было занято.

Дежурный попросил меня обождать в предбаннике. И с неохотой пояснил, в ответ на мой вопросительный взгляд, что эрцога Дома Сиби почтил визитом эрцог Дома Ильмариина, достопочтенный Симелин, и остановить его он никак не мог.

Я сел в белоснежное кресло. Дежурный предложил мне чаю.

— Не стоило так шутить, — сказал он извиняющимся тоном.

— Да я не шутил. Это же какой-то ваш раритет? Гачжи. Книга последнего чего-то там? Она и была когда-то ядовитая, просто выдохлась от старости.

— О, — удивился дежурный. — Это действительно книга последнего откровения? Настоящая?

— Вроде, да, — кивнул я.

— Вы привезли её в подарок?

Пришлось ещё раз кивнуть. Не пояснять же, что не для Локьё. Да и не книгу я дарить буду, она не моя, а кристалл, что внутри.

Кстати, сканер охраны не засёк даже следов яда. Видно, Дерен был прав — игрушка давно выдохлась.

— Дорогая, наверное? — почтительно поинтересовался дежурный, разглядывая книгу, но не решаясь попросить подержать. — Их уже лет двести не делают.

— Может, и дорогая. Я не спрашивал.

Дежурный вдруг сделал стойку и кинулся в капитанскую. Наверное, эрцог позвал его.

Мембрана дверей разошлась и до конца не закрылась. Лиддон мешал ей, суетясь рядом, а на него она срабатывала автоматически.

— И мы слишком поздно учли в этих схемах Э-лай! — донёсся до меня голос Локьё. — И жадность имперского Центра!

В ответ ему раздалось неразборчивое:

— Не… бур-бур-бур… знали.

— Но узнали, в конце концов!

— Это предатель Имэ! Его шпионы просто кишат кругом! — Голос Симелина приблизился. У него был глубокий, но какой-то «глухой» баритон.

— Ну, не-е-т, — протянул Локьё. — Имэ не мог знать о свёртывании испытаний дискретной модели веерного разведения пластов! И о сути неудачных экспериментов, кроме нас двоих, не мог знать никто! О сути! Значит, кто-то из нас, а, Бакки? Кто, скажи мне? Кто так сердечно любит зелёное небо Э-лая? Где граница между посвящённым и продажной сволочью?!