Ещё слайд. Вид сверху. Зал завален трупами алайцев. Наши генералы выглядят ну очень не браво. Оторванная чешуйчатая рука лежит на имперском столе для переговоров, пальцы рефлекторно скрючены.

Я делаю передышку. Временами мне больно даже смотреть.

Потом опять перелистываю слайды. Хорошо, что экран реагирует на движения зрачков, головой мне двигать было бы сложно.

От слайда к слайду количество трупов растёт. Колин и Энрек такого типа воздействия не боятся, а про «не убивать» им никто ничего не сказал. Какое досадное упущение.

Реакция у обоих выше средней раза в четыре. Магнитное и сенсорное оружие алайцам проще использовать как метательное. Эффект будет тот же.

Не знаю, как вашуга, а хайбора лучше всего брать из гэта. Но светочастотное оружие в замкнутом корабельном пространстве применять опасно, так что Энрек здесь в своём праве — творит, что умеет.

А ещё кругом слишком много начальства, и даже сенсорные бэки нельзя ставить на широкое поражение. Узкий луч не так уж опасен, от него в состоянии увернуться и человек.

Лендслер и иннеркрайт сейчас не очень-то люди. Кто, интересно? Вашуг и хайбор? Или полулюди — полузвери?

Далее идёт уже нормальная съёмка, видимо, Мерис хорошо готовился к встрече на «Целебере».

Слов не слышно — их заглушают вопли алайских боевиков, грохот падающих люстр и выкрики Энрека, здорово напоминающие рёв хайбора.

Я вижу, как Колин отшвыривает иннеркрайта от трупа алайца, не давая впиться в него зубами.

Вижу, как Эйгуй что-то говорит Мерису, разводя руками, мол, иначе — никак. Генерал отрицательно качает головой и поднимает ракетницу.

Мерис не дурак, он рассчитал, какое оружие ему пригодится. Вряд ли домагнитное поле защитит сейчас Эйгуя от «портсигара» замполича.

Алайский министр замирает в экстазе. На лице его удивительно светлая, счастливая улыбка. Губы Эйгуя шевелятся, он благодарит богов за то, что дали ему такого замечательного врага.

А вот теперь уже Мерис что-то предлагает, но Эйгуй не согласен. Он морщится, прикрывает ладонями глаза, не желая даже видеть подобный исход.

Мерис поднимает свободную от «портсигара» ладонь и энергично шевелит пальцами. Это похоже на язык жестов.

Один из северян, генерал Николаз Райко, прыгает на стол и начинает курочить кресло алайского министра.

Похоже, Мерис разгадал, как отключается психомашина. Оно и немудрено. На данный момент генерал — самый опытный разведчик в освоенном пространстве.

Северяне начинают нервничать: у неистников — тоже достаточно сильные головные боли. Плюс они видят, что генерал Райко выполняет приказы Мериса, и понимают — их где-то надули.

Всё это время по совещательному залу летают оторванные руки, ноги, головы.

Если Дьюп сражается малозрелищно, но убойно, то Энрека смело можно рекомендовать в киноакадемию. Он рычит, скачет по залу, прыгая с места метров на восемь, уворачивается от сетей и прикрывается чужими телами от сенсорных излучателей. Он эффектен и смертоносен.

Колин только рвёт и уворачивается. Но давит так, что вокруг него целая куча дохлых крокодилов, не выдержавших психического наката.

К нему просто не могут подойти близко. Он стоит над телом Имэ, не давая алайцам стащить недорегента.

Только Мерис в глазу урагана. На него никто и не пытается нападать.

Он — личный противник Эйгуя. Алайский военный министр посчитал бы оскорблением, если бы вмешался кто-то из подчинённых.

Мерис с Эйгуем мирно беседуют. Спокойные и взаимно вежливые. Вокруг них скачут боевики, летают трупы.

Алайский министр светел и благостен. И так же кровоохотлив.

И вдруг Эйгуй с рёвом бросается на Мериса. Потому что мнимый генерал Райко всё-таки нашёл нужную кнопку!

Невидимая сеть психического воздействия гаснет. Это заметно по лицам северян: только что болезненно-искажённые, они разглаживаются.

Мерис стреляет из своей смешной пластиковой коробочки. Эйгуй падает, но совсем не так, как пару минут назад Имэ.

Министр воет от боли, по искажённому лицу текут прозрачные блестящие слёзы — оказывается, плачут алайцы совсем как люди, только более обильно. Он рычит, пытаясь подняться.

В проломленную в дверях дыру проникает инспектор Адам Джастин. За ним идут тяжеловооружённые десантники, и боевики отступают к дыре в арене.

Среди алайских генералов начинается раздрай. Старенький Пегус героически бросается наперерез инспектору, пытаясь увлечь за собой струсивших боевиков.