— Прошу, — сказала.Александра и указала на стул. Тут, собственно говоря, ошибиться было невозможно — из мебели в комнате наличествовали два стула, с высокими спинками и подлокотниками, круглый стол и шкаф в углу. На столе лежала раскрытая книга с какими-то странными письменами.

Александра села очень прямо, положила руки на подлокотники и пристально посмотрела мне в глаза.

— Вас привела ко мне проблема, — сказала она так, что было непонятно: вопрос это или утверждение. Я позже попробовал добиться того же, но сколько ни выпендривался, ничего не получилось. Мозги людям пудрить — та еще наука.

— Да, — ответил я, — меня привела к вам проблема.

Я произнес эти слова и замолчал, «нервно» поправил узел галстука. Я молчал, предоставляя нашей Гадалке инициативу: коли уж ты у нас прорицательница, сама и узнай, что меня привело к тебе. Александра тоже молчала, но ее молчание не выглядело вынужденным. Оно было многозначительным.

Я положил на столик две купюры по сто рублей. Александра сделала вид, что не заметила этого. Но все же молчание затягивалось, и мне не очень нравилось играть в Гарри Энджела {герой романа Уильяма Хьортсберга «Сердце ангела»} ".

— Меня, — сказал я, — привела к вам серьезная проблема. Моей жене угрожают какие-то люди.

— Вы принесли фотографию жены?

— Да, конечно, — бодренько ответил я и положил на стол фото Лисы.

Гадалка взяла фотографию в руку, посмотрела и метнула на меня быстрый взгляд. Чего в нем было больше — удивления или испуга?

— Вы, — сказала она после паузы, — не муж: Татьяны…

— Это верно. Муж Татьяны сейчас лежит в госпитале с четырьмя огнестрельными ранениями. Не могли бы вы, применив свой уникальный дар, узнать, кто стрелял в Таню и Николая?

— Мы договаривались с вами только о том, что я вам погадаю.

На кой черт мне нужно твое гадание, деточка? Я мент. Я всего лишь мент и во все эти штучки-дрючки не верю.

— Александра, — сказал я, — в них — Татьяну и Николая — стреляли. Я предполагаю, что вы знаете, кто приложил к этому руку.

— Глупости, — довольно резко ответила она.

— Однако же вы гадали Татьяне. Вы помните?

— Забирайте свои деньги и уходите. Вы начали со лжи. Я не гадаю людям, которые приходят ко мне с ложью.

— Но ведь и вы, Людмила Петровна (ах, как она на меня посмотрела! Значит, все-таки она и есть госпожа Гусева) не до конца искренни.

— Что вы хотите? Зачем вы пришли?

— Я уже объяснил вам: жизни Татьяны Андреевны Лисовец угрожает серьезная опасность… Вы владеете информацией о людях, которые…

— Глупости! Глупости! — быстро сказала она.

— Отнюдь, Людмила Петровна, отнюдь… Татьяна была у вас за несколько дней до покушения. Вы ей гадали. И сказали, что видите ее в гробу с червями. Как прикажете расценивать ваши слова, Людмила Петровна?

— Уходите, — сказала она, встала и повелительно указала на дверь.

Я закинул ногу на ногу, достал из кармана сигареты и прикурил от свечи… (Высший пилотаж хамства. Определенно, на мне сказывается тлетворное влияние Митьки Петрухина.)

— Вы знали о готовящемся покушении, Людмила Петровна?

— Нет. Нет. Я ничего не знала. Уйдите.

— Тогда можно предположить, что кто-то попросил вас попугать Татьяну? А, Людмила Петровна?

— Глупости.

— Э, не скажите… Вы заявили Татьяне, что видите ее в гробу с червями. А затем предложили вариант спасения: убежать, уехать. Классическое запугивание с целью избавиться от человека. Не так ли?

— Глупости. Уйдите же, в конце-то концов!

— Я уйду. Но вы-то, Людмила Петровна… вы же убийц покрываете. Вы что — боитесь их?

— Я никого не боюсь, — сказала она не правду.

— Плохо. Это, Людмила Петровна, очень плохо. Если бы вы боялись, я бы вас понял: слабая женщина боится негодяев. Совершенно простая и понятная ситуация… Но вы, оказывается, никого не боитесь. Они вам заплатили?

— Это вас не касается, — сказала Гадалка очевидную глупость.

— Значит, заплатили. А ведь это грязные деньги, Люда. Очень грязные… не хотите покаяться? На душе легче станет.

— А пошел ты на хер, — сказала вдруг гадалка Александра. — Ты кто — поп? Ты кто такой, чтобы я тебе тут каялась? Ты кто — мент? Что ты меня лечишь? Давай, друган, вали отсюда…

Мне стало весело. Мне стало очень весело — настолько облик и антураж нашей Гадалки не соответствовал тому, что она сейчас говорила… Я рассмеялся и сказал:

— Александра — это звучит гордо. Но мне кажется, что вам более подошел бы другой творческий псевдоним: Люська Гусева. Или еще проще — Гусыня.

— Вали, вали… гусак.