Уходя, я положил в прихожей свою визитку:

— Надумаете, Людмила Петровна, — звоните.

В ответ Людмила Петровна буркнула что-то злое, я не разобрал. Да это и не имело никакого значения. Она была мне отвратительна, эта красивая женщина с приятным голосом.

Когда я спустился вниз и вышел из подъезда, сверху спланировала моя визитка.

Что ж? Это тоже ответ… Не очень информативный, но ответ. Я не стал пока вычеркивать Гадалку. Я не стал обрывать лепесток с нашего «Цветка зла».

Когда Купцов сел в машину и рассказал Петрухину о результатах, тот долго смеялся.

— А я ж тебе предлагал: давай забухаем. Так нет же… вот и получил, следачок! Гадалка — это тебе не клофелинщица.

— Вот именно: не клофелинщица. У тех-то реальные рычаги воздействия, а здесь… тьфу! Один понт голимый.

— Э-э, не скажи. У гадалок своя сила. Леонид усмехнулся и сказал:

— Чушь. Сколько бы мне ни говорили: сила, сила, — не верю. Вот чего на свете не боюсь, так это колдунов всяких, гадалок и прочего сброда.

Утром следующего дня милицейский полкан передал Петрухину распечатку. Компьютер «Петербургских таксофонов» просеял все звонки, совершенные с установленного автомата, и вычислил номер карты, которой пользовалась Любовница. Карт, кстати, оказалось две. Одна на сто единиц, другая на двадцать пять. Затем компьютер просеял весь массив звонков и вычислил те, которые были совершены с помощью этих двух карт. Петрухин пожал полковнику руку и сразу нагрузил новым заданием: установить адреса всех таксофонов, «засветившихся» в распечатке. Полковник большого энтузиазма не проявил, пробурчал что-то типа: «Шпионов вы, что ли, ловите?» Петрухин полкану подмигнул и сказал: «Ага, шпиенов. Сделайте побыстрее». Полковник пообещал. Потом Петрухин приехал в офис, положил на стол листы распечаток, снял пиджак, сплясал лезгинку и заявил:

— Ща! Ща я ее, стерву, вычислю.

— Не говори «гоп», — посоветовал Купцов.

— И к бабке не ходи — вычислю! Дмитрий стал закатывать рукава сорочки.

Купцов наблюдал за ним с иронией… В принципе, было понятно, что владея информацией о контактах владельца таксофонных карт, не очень сложно будет вычислить и самого владельца, то есть Любовницу. Конечно, это еще не гарантировало того, что удастся собрать доказательства причастности Любовницы к покушению. Весьма вероятно, что не удастся привлечь ее даже за телефонные «шалости». Но взять ее за жабры стоит попытаться.

Петрухин и Купцов склонились над распечатками. Любовница звонила довольно активно. Карту в сто единиц она «растратила» за пару недель, совершив за это время двадцать девять звонков. Три из них были на домашний телефон Лисы, еще пять — Гадалке. Остальные телефоны ничего пока партнерам не говорили.

Карта на двадцать пять единиц была куплена за два дня до покушения на Татьяну. С нее Любовница сделала всего три звоночка: один из них Лисе. Два других прошли на неизвестный телефон. Один — до покушения, второй — после. Вполне возможно, что именно за этим номером прятался Слепой Киллер. Петрухин в этом смысле и высказался. Купцов кивнул, но заметил, что все это весьма условно. И, как писали ранее в объявлениях об обмене жилья: «Возможны варианты».

— А сейчас, Димон, нам нужна мадам Лиса, — подвел итог Купцов.

Петрухин посмотрел на часы, сказал:

— Да уже пора ей быть. Одновременно с этими словами раздался стук в дверь, и на пороге появилась Татьяна.

Татьяна улыбнулась вымученной улыбкой. И как-то сразу стало ясно, что она уже не очень молода и не так уж хороша собой.

— Здрасьте, — сказала Лиса. И, не дождавшись ответа, выпалила:

— К Николаю в больницу приходили менты. Они сказали Коле, что это я его хотела убить. А дырки в своем плаще прострелила заранее. Для алиби.

— И даже грозу заранее заказала? — спросил Петрухин.

— Что? — не поняла Лиса.

— В плаще ты была только потому, что был ливень. Значит, ты загодя знала точно, что будет ливень. Так?

— Получается, что так, — безвольно мотнула она головой.

— М-да, специалисты, — сказал Купцов, — язви их в рынду. Но мы пойдем своим путем. Присядьте, пожалуйста, Татьяна Андреевна… кофейку?

— Нет, спасибо, — отказалась Таня и присела к торцу петрухинского стола.

— Как вы, Таня? — спросил Купцов. — Трудно вам?

— Ничего, — сказала она. — Ничего. Вот Марина ко мне часто заходит. Может даже пожить у меня, пока Коля в больнице. Марина — это подружка моя. Я говорю: не надо, Мариша… Марина — подружка моя.

— Да, мы помним… та самая, которая «устроила» вас к Александре.

— Да, да, именно она… Она очень одинокая женщина, от нее муж полгода назад ушел. Слава Богу, хоть детей у них нет… а муж ушел.

— Бывает, — согласился Петрухин. — Попадется тварь какая, закрутит мужику голову — бац! — и нету семьи, распалась.