Она произносит это так, будто Лондон находится на другом краю земли. Просто Дебби, как и я, родилась и выросла в Харлстоне, к тому же ни разу не была в столице. Она предпочитает заниматься своими лошадьми и школой верховой езды.

— Удобно, если я появлюсь завтра?

— Да, конечно. Ты на машине?

— Да, приеду примерно к ланчу.

— Отлично!

Я звоню Мэри и, к моему облегчению, попадаю на голосовую почту. Оставляю сообщение — многословно извиняюсь, объясняя, что мне нужен отдых и я решила уехать на пару дней. Спустя десять минут она отвечает, что понимает меня, и я успокаиваюсь.

Вновь оказаться в Харлстоне и радостно, и грустно. Проезжая через деревню и глядя на высокие яркие мальвы, гордо несущие дозор вдоль пышущих жаром стен, и на огромные гортензии, выставившие белые шапки из-за садовых изгородей, я осознаю, как же мне всего этого не хватало. За месяц, прошедший с моего отъезда, многое изменилось. Желтый рапс на поле, через которое я любила ходить в местный магазин, скосили. Интересно, кто первым протоптал новую дорожку через перекопанную землю.

Дебби, вернувшаяся с конной прогулки на своем грозном Люцифере, чувствует, как я расстроена. Пока она вытирает сапоги обрывком газеты, я рассказываю ей о Лео и о том, как он скрыл от меня правду насчет дома.

— Вообще не понимаю, — Дебби озадаченно морщит лоб, — как можно было от тебя это скрыть. Неудивительно, что ты не рвешься возвращаться. Даже мне было бы не по себе, живи я в доме, где кого-то убили, а я вроде не из робких. — Вытерев сапоги, она идет к раковине мыть руки.

— А теперь на меня стали косо смотреть из-за того, что я хочу больше узнать об убийстве, — сообщаю я.

Дебби поворачивается, с ее локтей капает вода.

— А почему? — спрашивает она и тянется за клетчатым полотенцем.

— Им не нравится, что я задаю вопросы.

— Нет, я имею в виду — почему ты хочешь больше узнать об убийстве?

— Потому что там все не так однозначно. Кое-кто думает, что приговор ошибочный и это не муж ее убил.

— Значит, полиция вновь открыла дело? — спрашивает Дебби, разглядывая свое отражение в настенном зеркале в сосновой раме. Ее каштановые кудри, обычно буйные и непокорные, примяло каскеткой, и она ерошит их пятерней.

— Не думаю, что оно вообще было закрыто, — отвечаю я.

Дебби хмурится:

— А зачем ты в это лезешь? Извини, Элис, но я в чем-то понимаю людей, которые не хотят с тобой говорить. Оставь это, не буди лихо.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что ее звали Ниной.

— О, Эллис. — Дебби подходит, садится рядом, обвивает рукой мои плечи, обнимает меня. — Перестань об этом думать.

Я смущенно опускаю голову. Дебби видела, как я сходила с ума по девочке, дочери наших общих друзей тут, в Харлстоне, родившейся задолго до смерти моей сестры. Звали ее Ниной. Она всегда мне нравилась, но после смерти моей Нины я чуть не рехнулась: покупала ей дорогие подарки и вообще не давала проходу, пока ее мать вежливо не намекнула, что это чересчур и надо остановиться. Я имела глупость обидеться, и дружба пошла прахом.

— Я пытаюсь, — тихо говорю я.

— Но даже если обвинение и было несправедливым, — продолжает Дебби, — это все равно не твое дело — ходить, задавать вопросы, особенно на основании слухов.

— Это не просто слухи. Ко мне приходил частный детектив. Он занимается расследованием по просьбе сестры Оливера, которая уверена, что он невиновен.

— Ну, это понятно.

— К тому же соседка мне рассказала, что Нина ей призналась: у нее был любовник. Так, может, это он и есть убийца?

— А полиция его проверила?

— Не знаю… Детектив попросил меня быть внимательной и сообщить ему, если я что-нибудь услышу.

Дебби даже рот раскрыла.

— Он попросил тебя шпионить за соседями?

— Я отказалась, — поспешно отвечаю я.

— Надеюсь! Если ты там останешься и хочешь, чтобы тебя приняли, если хочешь стать своей, то лучше не высовывайся. — И мягко добавила: — Сосредоточилась бы на отношениях с Лео вместо той, кого ты даже не знала.

Оставшееся время мы проводим с нашими друзьями из деревни. Мы планировали отправиться на долгую прогулку, но восточный ветер принес холод и проливные дожди — погоду как раз под мое настроение. В воскресенье днем, возвращаясь в Лондон, я предпринимаю попытку мозгового штурма. Вдали от «Круга», в Харлстоне, я смогла взглянуть на ситуацию со стороны. Если мы с Лео хотим с ней справиться, то первый шаг должна сделать я.

Оставив машину на подъездной дорожке, захожу в дом. Вдруг Лео выйдет к дверям, услышав шум машины? Но его не видно. Нахожу его в кухне за столом, с бокалом вина и с открытым в телефоне новостным приложением. Кашлянув, говорю:

— Привет.

Он поднимает взгляд:

— Привет. Хорошо провела время с Дебби?

— Да, спасибо. А ты как, хорошо отдохнул?

— Да, отлично. — Он поднимает руки над головой, потягиваясь, потом, заложив их за шею, продолжает: — Играл в теннис с Полом, а остальное время смотрел все подряд на «Нетфликсе».