Шрифт:
— Я сейчас задам тебе вопрос и хочу, чтобы на этот раз ты сказал правду. У тебя есть паспорт?
Он откидывается на спинку стула с притворным изумлением на лице.
— Ты же знаешь, что нет. Я тебе говорил.
Я не могу на него смотреть, просто не могу поверить, что он только что взял и поставил крест на наших отношениях.
— А свидетельство о рождении? Может, что-нибудь такое у тебя есть?
— Да, конечно.
— Можно мне на него взглянуть?
— Оно не здесь.
— А где?
— В банковском сейфе.
Он запнулся всего на долю секунды, но я успела это заметить.
— В сейфе? Не знала, что у тебя есть сейф.
Он ничего не говорит, просто молча пристально смотрит на меня.
— Может, наконец расскажешь мне, кто ты такой? — спрашиваю я.
— В каком смысле?
Как-то оно слишком затянулось, его притворство, будто он не знает, о чем речь. Устав от этого вранья, я выкладываю паспорт на стол.
— Я нашла его в твоем шкафу с документами.
Лео меняется в лице. Взгляд его мечется по кухне, будто выискивая, где бы спрятаться, но потом, осознав, что от меня не спрячешься, ведь я сижу прямо тут, напротив, Лео снова смотрит на меня. Я вижу панику в его глазах и чувствую, как меня накрывают волны адреналина. На одно чудовищное мгновенье я успеваю подумать, что сейчас он бросится на меня через стол.
Мы молча смотрим друг на друга, тишина становится нестерпимой. Мое сердце скачет с такой скоростью, что кажется, я уже никогда не смогу дышать. За спиной тихонько капает кран. Я сосредотачиваюсь на этом звуке, считаю капли. Досчитав до десяти, с трудом сглатываю и спрашиваю:
— Твое настоящее имя Лео Картер?
Вот оно, в его глазах: ощущение, что его загнали в угол. Он опирается локтями на стол и прячет лицо в ладони.
— Лео, — говорю я.
Он в отчаянии и, похоже, не вполне понимает, где он и что происходит.
— Лео, — повторяю я чуть громче.
Он поднимает голову. Заплаканное лицо посерело.
— Ты, наверное, меня ненавидишь, — говорит он.
Его боль нестерпима для меня. Я отодвигаюсь вместе со стулом от стола, подхожу к мойке и закручиваю кран, чтобы он перестал капать.
— Как я могу тебя ненавидеть? — спрашиваю я у его отражения в окне.
— Нельзя было врать тебе, я понимаю. — Он трет лицо. — Но и правду открыть я тоже не мог — боялся, что, если скажу, ты от меня уйдешь.
Я поворачиваюсь к нему спиной.
— И какова же она, эта правда?
Он тяжело вздыхает.
— Я был молодой и глупый, поступил в компанию по управлению активами и попал под влияние двух парней, с которыми работал. Провел несколько месяцев в тюрьме — по делу о мошенничестве.
— Несколько месяцев — это сколько?
— Четыре или пять, — говорит он, но я не свожу с него глаз, и он признается: — Может, немного больше.
— Лео, я посмотрела в интернете. Нашла Лео Картера. Ты провел в тюрьме два года.
— Нет. — Он качает головой. — Меня выпустили досрочно за хорошее поведение.
Я молчу.
— Но ты права, я пробыл там больше года, точно не помню...
Я возвращаюсь к столу, в ярости от того, что он так и не понял.
— Неважно, сколько ты пробыл в тюрьме — два месяца или два года. Важно то, что ты продолжаешь мне врать.
— Я все тебе расскажу, обещаю. — Лицо его выражает такое отчаяние, что больно смотреть. — Женщина, которая приезжала в Харлстон, она, я тебе не соврал, действительно журналистка. Она хотела написать об иронии судьбы: человек, когда-то осужденный за мошенничество, дает консультации в области риск-менеджмента. Все уговаривала меня, а я отказывался — не хотел, чтобы ты узнала, что я наделал. Элис, неужели ты не видишь? — Из его глаз снова хлынули слезы. — Я использую совершённое зло во благо! Я искупаю вину.
— Это прекрасно, Лео, — говорю я. — Но это не отменяет того, что в глубине души ты бесчестен. — Я подбираю слова, чтобы он понял, почему для меня это предательство. — Ума не приложу, почему ты не рассказал мне правды о себе, хотя я была с тобой совершенно откровенна. Ничего от тебя не скрывала.
— Но я сидел в тюрьме!
— Вот именно. Ты совершил ошибку и заплатил за нее.
Я оглядываюсь, услышав звук машины, подъезжающей к дому.
— Ты куда? — спрашивает он.
— Открыть дверь. Это Джинни.