— Значит, все в порядке? — откинулся на спинку Март.

— А чего нам сделается? — вопросом на вопрос ответил крестнику дядька Игнат.

— Крылов не приезжал?

— Доктор-то? Был. Нас Татьяна возила в этот, как его… институт медицинский… В общем, профессорам показывали.

— И что?

— Да кто их разберет, — пожал плечами Вахрамеев. — И так смотрели, и эдак. Кто кричит, что де враки, мол, это. Иные вроде соглашаются, но помалкивают. Павел… жалковали, что ты с нами поехать не смог, но куда ж деваться?

— Ладно. Будет еще время с целителями потолковать. Кстати, как там наш «шофер» рулила «Опелем»?

— Молодец девка, справляется!

— Какое там! — возмутился возникший на пороге Дугин. — Да я страху за эти два дня натерпелся больше, чем за десять лет в приватирах. Гоняет, что твой Рудольф Караччола! [11]

От бравого механика за версту несло морозной свежестью и алкоголем. Судя по свежей ссадине на скуле, вечер у него был бурным.

— Кто это тебя так? — на всякий случай поинтересовался Вахрамеев.

— А пусть не лезут! — ухмыльнулся механик.

— Слушай, иди отсюдова, Христа ради, не доводи до греха! — выразительно посмотрел на него старшина.

— Понял, не дурак, — кивнул Дугин и постарался как можно быстрее испариться.

— Артефактор наш давно уснул?

— А кто его знает, басурманина? Цельный день сидит за своими книжками, да еще, бывает, мастерит что-то.

— Мастерит?

— Ну да. Просил прикупить паяльник и еще кое-какие инструменты и материалы. Припой там, проволоки медной и еще чего-то, не помню уже.

— Купил?

— Еще чего! Мастерской у нас нет, а если в номере паяльную лампу раскочегарит, так еще чего доброго пожар устроит!

— Ну, это ты зря, крестный. Паяльники бывают и электрические. Они не так опасны.

— Может, и бывают, только за эдакие фокусы из гостиницы все одно попросят!

— Ладно, я, пожалуй, схожу, навещу его.

Вахрамеев в ответ только пожал плечами, мол, ты тут главный — тебе и решать, куда ходить. Заглянув к Хаджиеву, Март застал его за какой-то кропотливой работой.

— Чем занимаетесь, Есетиро-сан, то есть я хотел сказать Ибрагим-оглы, — смешался Колычев, сам запретивший упоминать прежнее имя Накагавы, чтобы не попасть впросак перед посторонними.

Японец дисциплинированно подскочил и поклонился, а затем четко отрапортовал:

— Я подумал, что было бы неплохо сконструировать аппарат, о котором вы, капитан, не так давно рассказывали.

— О чем вы?

— Электрическую печатную машинку с возможностью хранения некоторого объема текста в памяти.

— То есть это будет артефакт?

— Да, конечно. Основа — механизм, а вот вся «умная» работа через плетения и энергоструктуры.

— Очень интересно. И как успехи?

— Пока хвалиться нечем, — с извиняющимся видом отвечал Ибрагим. — Но думаю, что выбрал верное направление, и, если у меня будут необходимые инструменты, все получится.

— Понятно. Что же, проблему с инструментами и помещением для работы я постараюсь решить.

— Спасибо, капитан!

— Ладно, я к себе, а ты тут смотри, не переусердствуй. Отдыхать тоже когда-то надо!

Не успел Март вернуться в свой номер, как зазвонил телефон.

— Слушаю.

— Мартемьян? Это Беньямин. Никуда не уезжай, я скоро приеду. Есть кое-какие важные новости.

— Жду.

Беня, который с первого дня развил бурную деятельность на своем фронте, оповестил о своем приходе настойчивым стуком. Март поспешил открыть. Его адвокат с порога принялся излагать собранную им горячую информацию.

— Для начала. В Питер приехала графиня Оссолинская.

— Даже так? И что это для нас значит?

— Ничего хорошего, — поморщился адвокат. — Я тут поспрашивал людей. И по всему выходит, что эта старая стерва опасна, как королевская кобра. Злобная, мстительная, жестокая, самовлюбленная и совершенно беспринципная.

— Ой-вэй!

— Напрасно ерничаете, Мартемьян Андреевич. Мне приходилось видеть много опасных людей, но ее сиятельство многим дала бы фору!

— Мне уже начинать бояться? — устало вздохнул Колычев. — Не беспокойтесь, Семен Наумович, я знаю, с кем имею дело. Да ведь вы тоже читали письмо моей матери. Так что давайте оставим лирику и перейдем к конкретике.