— Не знаю, — Оскар почесал подбородок, — есть тут такие людишки, что рады последить и наябедничать кому надо. Если они тебя увидят, нам несдобровать.

Джо и сам это знал. Тем не менее, усидеть на месте он никак не мог. Целыми днями ползать по канатам и перебираться с палубы на палубу было достаточно рискованно. В последний раз, когда Джо, не устояв перед искушением, попытался перемахнуть ко второму классу, его едва было не поймал стюард, и Джо пришлось спешно спускаться обратно. Он с большим удовольствием пообщался бы с капитаном или хоть с кем-то из капитанских офицеров, но они на палубы для третьего класса не спускались.

Одно лишь и оставалось Джо Дойлу: слоняться по кораблю и знакомиться со всеми членами экипажа, каких только удавалось найти. За это короткое время Джо успел подружиться с четырьмя стюардами, одной медсестрой, механиком и кочегаром Оскаром. Оскар всё обещал познакомить Джо со своим другом, одним из механиков, но упрямо затягивал с исполнением этого обещания. Оскар, вероятно, опасался проблем, которые могли бы возникнуть, окажись его товарищ чуть более исполнительным и ответственным в подходе к работе.

Так и получилось, что Джо по-прежнему больше думал о Лиззи, чем о ком бы то ни было ещё из своего корабельного окружения.

«Когда научу её лазать по канатам, — думал Джо, снова спускаясь в столовую, — мы с ней побратаемся на крови и будем вместе всегда. Отличная идея, хотя она и девчонка».

Сегодня «Титаник» должен был остановиться в Квинстауне. Этого события с нетерпением ожидала добрая половина всех знакомых Джо, с которыми он успел переговорить на эту тему. Бойкая мисс Сьюоблом ждала, что на борт поднимется один из её знакомых, старая Этель Фаннинг должна была встретиться с сыном, а трое братьев-ирландцев, которые свободно общались с вертлявыми итальянцами на их звучном чарующем языке, с хохотом сказали Джо:

— Ирландские девушки — самые красивые в мире!

Джо похмыкал и сказал:

— Да ну, ерунда какая. Бабы везде одинаковые.

— Это ты неправ, парнишка, — живо возразил ему один из братьев, — ваши англичанки выглядят как полудохлые кобылы: шея в два раза длиньше, чем надо, глаза навыкате, а эти их зубы…

Все три брата одновременно поёжились, как будто воспоминание о зубах англичанок привело их в ужас.

— А их волосы — пакля какая-то! — с воодушевлением заявил средний брат и уверенно хлопнул Джо по плечу. — Нет, старина, просто ты мало пожил и не разбираешься в бабье, но для тебя это только к лучшему.

— Потому что далеко не всё из того, что ты слышишь о женщинах — правда, — рассмеялся младший брат — у него у единственного из троих не было бороды, из-за чего Джо подозревал, что эта борода даже не начала проклёвываться.

— К чёрту вас всех, — оскорбился Джо, — не знаю, где вы видели лошадиных англичанок. Вы посмотрите, какие ходят у нас по палубам. Моя ма, например, не похожа на лошадь.

Старший брат призадумался и, кивнув, понимающе похлопал Джо по плечу.

— О да, — сказал он, — конечно, ма — это святое. Без вопросов, старина, конечно же, твоя мать не похожа на лошадь.

— А она откуда родом, кстати? — невзначай поинтересовался средний брат, и Джо буркнул:

— Из Белфаста.

— Э-э! — рассмеялся младший брат и от души треснул Джо по спине так, что Джо захлебнулся воздухом. — Так ты же, значит, из наших! Вот теперь понятно, чего это мне всё кажется, что у тебя словечки нашенские!

— Я не…

— Ведь твоя мать из Белфаста? — перебил его младший из братьев и пытливо заглянул Джо в глаза.

Сбитый с толку этой настойчивостью, он растерянно пробормотал:

— Ну да…

— А отец твой — из Белфаста? — встрял старший брат.

— Нет, он приехал в Белфаст…

— Откуда?

— Да почём мне знать-то? Он где только ни жил!

Три брата синхронно приложили пальцы к губам и отодвинулись. Они не обменялись меж собой ни словом, но Джо казалось, что за то время, что он их настороженно рассматривал, они успели прийти к какому-то важному заключению и договориться с помощью мыслей.

— Ладно, — старший брат упёрся массивными локтями в свои огроменные колени, — хорошо. А батюшка твоей матушки, Джо, он-то откуда, знаешь?

— Ну… — Джо закатил глаза, — вроде как он тоже из Белфаста. Он держал там лавочку.

— И что за лавка?

— Да не знаю я! Я деда своего никогда не видал, а мать не говорит о нём.

Среднему брату это не понравилось. Он поскреб мощный подбородок огромной рукой-граблей и покачал головой. Грива у него была роскошная, как у царственного льва, и нечесаная, причем казалось, что гребешок вообще никогда не касался этой буйной головы.

— Как это? — гаркнул он. — За что это так он с твоей ма?