— Да потому что он нагулянный! — Джо соскочил с койки и яростно пробежался от дверей до зеркала. Он запустил пальцы в волосы и замер. Кровь шумела у него в ушах. — И ещё одного мелкого мы бы не потянули!

— А если ма с па народят, — Бетти аккуратно сдвинула подушку, — потянем, что ли?

— Сейчас у нас деньги есть, — сердито сказал Джо и повернулся к сестре спиной. — Глупая мелкая, спрашиваешь об очевидном…

— Мы в никуда плывём, у нас там ни дома, ни друзей, — задумчиво уронила Бетти, — настолько ли это лучше?

— Деньги есть, говорю же, — фыркнул Джо, — это всего важнее, мелкая, уж поверь на слово старшему брату. А у Энни было дитя нагулянное. Думаешь, её художник стал бы с ней возиться, жениться на ней, от позора спасать? Да куда уж там! Наша ма хоть порядочная женщина, нашей ма можно и двадцать штук детей наделать, никто ничего не скажет, только ма сама такую ораву рожать не будет, с четырьмя уже намучилась в своё время!

— А ма говорит, что она в бога верит, — негромко сказала Бетти. — Не думаю, что богу понравятся такие вот дела. Это вроде бы совсем против всех боговых правил. Нельзя было так с Энни.

— Уже сделали, — Джо аккуратно отнял руки от головы. Кровь теперь колотилась у него в затылке, и казалось, будто бы в череп ему ввинчивают нож. — И, поверь, Бетти, тебе бы самой не понравилось, если бы мы их оставили. Нужно ведь и самой за себя отвечать, не вечно одной ма со всем разбираться.

Бетти забросила подушку за голову.

— Но ты ведь останешься со мной? Не бросишь просто так, чтобы я со всем сама разбиралась?

Джо решительно вернулся к кровати и схватил Бетти за тонкую руку. Теперь пальцы Бетти были совсем холодными.

— Слушай, — сказал он уверенно, — мы с тобой — брат с сестрой, и я тебя не брошу, даже если вдруг случится что-то совсем из ряда вон и нам придётся спасаться и бороться за жизнь. Ты мне веришь?

Бетти прикрыла глаза. Её веки были желтоватыми, набрякшими, на них чётко выступал рисунок голубовато-фиолетовых жилок.

— Да, — сказала она и глубоко вздохнула. — Если мы уже скоро должны бросить якорь, то ты давай, иди и смотри на Квинстаун. Я… останусь тут.

Джо обеспокоенно поглядел на неё.

— Может, тебе всё-таки позвать врача?

Бетти устало помотала головой.

— Нет, — выдохнула она, — мне уже почти хорошо. Сейчас я снова сяду и буду вязать. Если мы доплывём… будет свитер для тебя.

* * *

Всё происходящее с Бетти немало тревожило Джо, поэтому он отправился не на прогулочную палубу для пассажиров третьего класса, откуда можно было наблюдать за далёкими огнями Квинстауна, а в столовый зал, где, как Бетти сказала, легче всего было отыскать мистера и миссис Дойл.

В зале снова что-то праздновали. Несколько парней деловито настраивали инструменты, и кругом них возбуждённо роптала толпа краснощёких, потных, выпучивших глаза от нетерпения мужчин и женщин.

— Давайте уже! — подзуживала музыкантов дама в сером платке, который сполз ей на грудь.

Три здоровяка-ирландца, с которыми Джо встретился совсем недавно, деловито сдвигали столы и скатывали в рулоны скатерти. У столов суетился совершенно седой дряхлый старик. Потряхивая головой, он стучал клюкой по столам и кричал тонким раздражённым голосом:

— Левее, вы, остолопы! Неужели вы не видите: зазор, тут зазор!

— Дед, — не выдержал, наконец, один из здоровяков, — иди уже, отдохни, мы разберемся сами!

— Куда там! Ваш отец не мог разобраться, что детей не вытягивают за уши — вот и выросли три дубины…

Джо чуть было не врезался в исполинского мужчину с пиратскими чёрными усами, который нёс на плечах кудрявого мальчишку лет пяти. Мальчик восторженно хохотал, когда его подбрасывали, и требовал:

— Ещё!

Джо продолжал пробираться к длинному столу, за которым собрались, похихикивая, около десятка женщин. Все они были примерно одного возраста с миссис Дойл, если не считать усохшей старушки, которая занимала почётное место во главе стола и задумчиво смотрела на свои изуродованные работой руки, мелко потряхивая головой и беззвучно причмокивая. Миссис Дойл была среди этих женщин. Когда Джо к ней пробился, она заливисто смеялась над шуткой чернозубой женщины с растрёпанными волосами и бормотала между приступами хохота:

— Господи! Господи, такое нарочно не придумаешь!

— Ма! — окликнул её Джо.

Миссис Дойл с потрясающим безразличием проигнорировала его призыв. При этом Джо мог быть уверен, что миссис Дойл его всё-таки услышала, поскольку у неё был достаточно острый слух. Она могла сквозь сон глухой ночью почувствовать, как невесомо скрипнули половицы под ногой мистера Дойла, вознамерившегося приложиться к бутылке из своего секретного запаса; вскочить и немедленно этому воспрепятствовать. Конечно же, Джо оставалось лишь заключить, что мать попросту не хочет его слышать.