Это как вообще? Снова треск и они постепенно обламывали его ствол голыми руками, ветки летели на дорогу. Хруст и двое перехватили по длинной коряге и перекинули по воздуху тем, кто бежал впереди. Бойцы благополучно их поймали, на ходу просунули под ноги лошади, а с другой стороны подхватили напарники.

Получилось так, что они приподняли еe на импровизированных брусках и продолжали двигаться с грузом. Та в удивлении заржала, стала ворочать головой и бесноваться. Мы замедлились. Я оттолкнулся одной ногой от седла и спрыгнул на землю. Пришлось потратить ещё два заклинания, чтобы обновить баффы.

Город был километрах в двадцати. Придётся драться. Сосчитал всех — восемь. Возможно, бегут ещё следом сколько-то. На меня набросилось сразу трое с голыми кулаками. Я понял, что незачем рубиться насмерть, и швырнул меч в сторону.

— Правильно Гор... — не успел договорить подошедший стражник, потому что получил по зазевавшемуся хлебальнику.

— Просто так не дамся! У меня завтра бал, только попробуйте ударить по лицу, ахах.

Когда они услышали про это, то стали осторожней. Я контролировал взглядом периметр и тех, кто пытался обойти сзади. Потом обнаружил, что одного не хватает. Где же он?

Тату на силу позволяла огрызаться, но неожиданно сзади схватили за пояс и приподняли над землёй. Живот физически сжимало, я коснулся — на ощупь чья-то кожа. От удивления забыл, что надо обороняться. Тело бойца было прозрачным — я видел сквозь него. Вот куда он пропал!

Но в эту секунду на меня уже навалились остальные и припечатали к земле.

Кабинет Яна Громова.

— Тебе не кажется, что ты слишком строг с парнем? — спросил Матвей.

— Если бы он не дерзил через слово, было бы намного проще, — Ян очищал с яблока кожуру тонким слоем и клал на блюдечко, это помогало успокоить расшатавшиеся нервы — управление огромным кланом дело нешуточное.

Старый вояка тяжко вздохнул и положил чашу с вином на стол. Сегодняшний праздник закончился раньше времени и всех разогнали по теремам.

— Ты же не оставил ему выбора? Сам подумай, — мягко начал Матвей. — Кто в его возрасте хочет сидеть в пыльной камере? И где он, без связей, ещё месяц назад затворник, найдёт себе достойную пару?

— Это его задание, — огрызнулся Ян. — Я хотел его проучить. Это неуважение заходит чересчур далеко.

— Извини, но на правах твоего бывшего воспитателя, я заявляю — вы оба два упрямых осла. Ладно Гордей, ему простительна неопытность...

— Да знаю я, не ковыряй ты это всё, — прервал его Ян.

Он отложил очищенное яблоко и взял следующее. Всё он прекрасно понимал. Ян не мог отделаться от странного чувства, что он рад проявлению характера у сына и в то же время противился этому. Он боялся себе признаться, что ему было удобней, когда Арвин не отсвечивал. Было как-то, проще, что ли?

За прошедший месяц многое изменилось. И привыкнуть к этим переменам непросто. Он любил контролировать каждый кусочек своей территории долгие годы, а тут такой хаос. Да ещё и прямо у него под носом. Будь это враг или кто чужой — Ян без вопросов бы уже разобрался, но тут родная кровь.

Раньше было проще — он просто поставил крест на младшем. А теперь любой его успех воспринимался как напоминание о неправильном решении. Слабый и тихий Арвин всегда вызывал в нём бешенство — откуда он такой уродился? Ни у кого в семье не было такого дрянного характера.

Если честно, когда он пропал, Ян даже испытал по первости облегчение и велел не искать парня, думая, что тот прибежит, поджав хвост. Но время шло, а вестей не было. Не выдержав, он отправил своих людей на поиски.

Какого же было его удивление, когда он узнал обо всех проделках младшего. Следы убийств пришлось заметать в срочном порядке. Шпион докладывал о телепортах в рубежную крепость и успешных походах в опасную зону. Это было немыслимо. Человек не может так быстро измениться.

Наконец, Ян не выдержал и приказал явиться сыну в поместье. И какой ответ он получил? Нелепая просьба о смене имени и откровенно издевательское требование занять место главы. Это даже не смешно. Первым порывом было выпороть юнца, выбить из него всю дурь, но чуть поразмыслив, он принял решение, заставить того явится самому.

Его человек докладывал о новом друге сына. Через него-то они и осуществили задуманное. Даже тогда Ян хотел поговорить с ним и простить дерзкое поведение, отметив заслуги, но наглец опозорил его как главу! Попрал авторитет отца. Такое прощать вредно для руководителя.

И хоть он удивился его лёгкой победе над Густавом, всё равно приказал запереть сына в тюрьме. И даже там он продолжал вести себя неподобающе!

Все эти мысли молниеносно пролетали в голове Яна.

— Бл***, — сказал он, смотря на окровавленный палец — порезался.