Пока что в любимчиках были «гибкость», «скорость бега» и «скорость реакции». На последнюю надо бы достать побольше краткосрочных чертежей или спросить у Калеба — вдруг в семейной кладовой, что будет.

Смущало только одно — выносливость никуда больше не впихнуть, да и само количество заклинаний как-то мало. Десять штук. Это пять раз по два баффа. То есть тридцать пять минут боя. А потом что? Правильно — ждать понедельника, пока не произойдёт откат.

Мне нужно больше ячеек как заклинаний, так и тату. И ещё — этот атрибут огня... Ну, скажем, не самая полезная сейчас вещь. Я бы стёр её на хрен, если бы не дичайшая стоимость в пятнадцать тысяч арканумов. За что? Просто поджигать мечик? Или, может, я что-то не догоняю, и есть секретные техники? А так, разве что шашлык жарить. Мда...

Чисто технически я уже понял, что могу выходить за рамки на два заклинания, но для этого нужны запасы Чёрной воды. Короче. Тормошить Яна Громова. А не даст, так выкрасть чертежи и порошок или купить на заработанные арканумы. Теперь у меня есть ещё и собственный шпион во всей этой кодле.

Кристина может стать ценным источником информации.

«Да ладно, просто признайся, что ищешь повод присунуть девке», — шепнул противненький голос.

Я немного задремал и дёрнулся, когда в дверь постучали.

— Вас зовёт папенька.

— Сейчас буду, — пробурчал я голосом хмурого кота.

Где там эта чёртова тату-антидот? Ага, вот. Я положил её на руку и тут понял, что порошка-то нифига нет. Это быстро привело меня в чувство. Сон как рукой сняло.

Взглядом отыскал шкаф со всякими склянками и в одной из фарфоровых перечниц нашёл, что искал. Ну, не перечница — статуэтка там с каким-то мужиком, не суть.

Тату впиталась в кожу. Остатки порошка я отправил в себя. Те, что были тюрьме, давно выветрились.

Когда я вышел в залу, где происходил семейный обед, там уже было порядочно народу. Вечером Громовы любили садиться за большой длинный стол и набивать брюхо яствами.

Ян жестом указал место слева от себя. Между нами было двое человек. Кажется, я их рожи видел в общей злорадствующей толпе.

Как и говорила Кристина, даже на мой отказ выпивать, мне подсунули-таки местную сивуху. От вина одно название. Ну а на что ты рассчитывал, Гордей? Что тут тосканские виноградники есть и тысячелетние традиции?

Я картинно вздохнул и небрежно влил в себя это дерьмо, не забывая незаметно поглядывать на реакцию окружающих. Несколько удовлетворённых рож я сразу срисовал. Мартына со своего места не видел. Небось, хихикает сейчас, поглаживая потные кулачки.

Ужин закончился гуляниями. Нанятые музыканты закатили целый концерт и во время всей этой дискотеки мне передали, что отец ждёт у себя. Лидер клана рано удалился, сославшись на дела.

Я оторвался от беседы с симпатичной служанкой, накручивающей локон на палец и смотрящей мне в рот. Дневное напряжение надо было снять. Перед тем как уйти, я шепнул ей на ушко кое-что и получил согласие.

Мне стоило таких сил завязать с ней разговор и развеселить. «Арвин, если ты слышишь меня, знай, ты тот ещё мудак».

Я прошёл по ступенькам наверх, предвкушая жаркую ночку.

«Ничего, пока что они шарахаются меня как от чумы, но эта девочка распустит сплетню, и там твоя репутация подрастёт. Всё нормально, мой мальчик, всё нормально».

— Думаю, ты догадался, зачем я тебя вызвал? — спросил Ян, не поднимая взгляд — важно возюкал пером.

— Работа, — просто ответил я.

— Да, — перо чиркануло в последний раз и отправилось в чернильницу, — раз уж заявляешь о самостоятельности, будь добр, соответствуй.

— Без проблем, — я пожал плечами, — слушаю.

— Нам сегодня пришло очень важное письмо. Точнее, приглашение, — он покопался в ящике и кинул мне зелёный конверт с вензелями и отковырянным сургучом.

Я быстро пробежался глазами.

— Ну, так при чём тут я? Это же приглашение на бал к Плесницким. Сами и идите туда. У меня там нет друзей. Да и слабо они меня знают. Если вообще хоть раз видели, — соврал я, не моргнув глазом.

— Ошибаешься, ниже глянь, — хмыкнул отец.

Действительно. Одним из обязательных условий было моё присутствие.

— Нам очень важно поддерживать нейтралитет между семьями.

— Хорошо, — кивнул я, возвращая письмо. Не впервой было посещать гадюшники, — но за это ты отпустишь Ларла.

— Идёт.

— И он останется жить со мной.

Ян подумал немного и ответил.

— Ладно. Надеюсь, ты помнишь уроки танцев и не нарвёшься на неприятности. Провалишься и никогда отсюда не выйдешь.

Я изобразил большим и четырьмя другими пальцами блаблаблакающую лягушку. Венка на виске Яна запульсировала от очередного неуважения. Неосязаемо в воздухе слышалась медленно тлеющая злость и под этот приятный «звук» я вышел из кабинета. Даже прощаться не стал.